Эдвард осторожно вывел машину. Совершенно далекий от техники, он слегка побаивался этого железного чудища, самого старого в поселке. Хью был неправ, утверждая, что отец нажимает на тормоз, когда надо подняться вверх по холму, – из боязни, что машина покатится вниз. Машина сама управляла хозяином, а тот компенсировал собственную беспомощность тем, что всегда держал ее в чистоте. Он имел свою точку зрения на причины дорожных аварий, писал об этом в газеты и как мировой судья старался быть самым примерным водителем.
Станция находилась в миле от коттеджа «Лаванда», и дорога проходила через поселок. Эдварда немного задержал местный констебль, везший на велосипеде бумаги ему на подпись, но он как раз успел встретить поезд, подходивший к платформе. Он на секундочку сбегал на почту посмотреть бандероль и все еще копался в пакетах и свертках, когда вдруг услышал многоголосую речь и обрывок странного разговора:
– Почему так чудно говорят: «бледный, как рыбье брюшко»? – интересовалась какая-то девушка. – Бывают рыбки и с темной окраской.
В ответ прозвучал голос Хью, как всегда ироничный:
– Странные рыбки тебе попадались! Эдвард хихикнул и пошел им навстречу.
– Привет, пап! Вот и ты! – младший сын Эдварда, такой же высокий, как и отец, был гораздо плотнее его и казался моложе своих двадцати семи – с длинными темными волосами и озорным выражением карих отцовских глаз. – Ну вот, это Цинтия!
Эдвард пожал ее руку и улыбнулся, смотря сверху вниз на темноволосую стройную девушку в летнем платье. Значительный шаг вперед, решил он, по сравнению с теми, которых Хью привозил сюда раньше.
– Как прошла поездка? – вежливо поинтересовался Лэтимер.
– Вполне терпимо, спасибо. Хью все время твердил, что мы скоро развалимся, но мне понравился этот поезд – у него есть собственное лицо.
– Мы называем его «Кукушкой». И уж «лицо» у нее, конечно, имеется, зато с пассажирами плоховато… Я слышал, ее собирались закрыть?
– Вряд ли это сделают, – возразил ему Хью. – Вспомни, какие здесь пассажиры! Знаменитость в каждом поселке: директор Английского банка, известный хирург, популярная кинозвезда, вплоть до генерального прокурора, и все добираются сюда на «Кукушке», – он помог Цинтии усесться рядом с отцом, а сам устроился позади. – О'кей, пап, так чего мы ждем? Переключить передачу?
– Спасибо, справлюсь и сам! – с достоинством отвечал Лэтимер.
– Когда папа учился водить, – пояснил Хью, наклоняясь вперед к уху Цинтии, – Квентин садился с ним рядом и переключал ему передачи, когда машина взбиралась на холм. Папа выучил все наизусть: назад, вперед, вправо! – и машина трогалась с места. Хороший пример совместного творчества! Теперь-то наш папа – «адский водитель», его еще называют «стиплфордский летун». Эдвард улыбнулся, поинтересовавшись у Цинтии:
– Надеюсь, вас не раздражает моя панама?
– Да что вы, нет! Она очень мила!
– Раньше папа прикалывал сверху бантик, – вставил Хью, – но директриса у нас в колледже прямо взбесилась… Пап, смотри, осторожней!!
Подъезжая к поселку, они увидели странного паренька в берете и шортах, катившего колесо прямо перед самой машиной.
Эдвард резко затормозил, нажав пару раз на гудок, но сигнал не сработал. Он высунул в окно голову и вежливо попросил:
– Поберегись, сынок, дай проехать!
Паренек обернулся, оказавшись пожилым джентльменом с бородкой. Хью зашелся от смеха.
– Па, ну ты меня просто уморишь!
Эдвард невозмутимо двинулся дальше, и минут через пять они благополучно добрались до домика. Труди бросилась им навстречу, прижала к себе Хью, импульсивно чмокнула Цинтию. Много лет тому назад она неудачно влюбилась и с тех пор отличалась сентиментальностью.
– Все еще пытаемся похудеть, малышка? – съязвил Хью. Он проследил, как его толстуха сестра ведет Цинтию в дом показывать комнату, а сам подошел к отцу, отдыхавшему на лужайке.
– Ну как она тебе, пап? – с нетерпением спросил он. Эдвард хитро улыбнулся.
– Дай же мне время, посмотрим!
– Ты полюбишь ее, я уверен. Вот увидишь, она замечательная!
– На этот раз ты нашел идеал? Надоело порхать с цветка на цветок?!
– Ну разумеется… Мы хотим сразу же пожениться. Эдвард удовлетворенно кивнул головой.
– Вообще-то я тоже считаю, что тебе давно пора это сделать.
Из дома послышались оживленные голоса, и через секунду они вновь увидели Цинтию в сопровождении Труди.
– Какой замечательный вид! – воскликнула Цинтия, взглянув на склон и болота, поросшие высокой травой. Вдалеке блеснула вода. – Это и есть та самая речка, о которой рассказывал Хью?
– Да, Бродуотер, – ответил ей Эдвард. – Сейчас он кажется узким, но во время приливов воды довольно много… Хотите, мы спустимся вниз и я покажу вам свой сад?
– О, с удовольствием!
– Тогда пусть Хью поможет Труди приготовить нам чай.
– Эй, пап, послушай! Я что, третий лишний?
– Ты никогда не интересовался садом, не так ли? Хью усмехнулся.