– Да, на Дебене. Это не совсем обычная местность, но мне сказали, что там достаточно дико, и ты сможешь наблюдать за природой. До города ходит поезд, и потом… – он замолчал, не в силах продолжить.
Эдвард слегка улыбнулся.
– И потом, не слишком близко от Стиплфорда?
– Именно это и нужно. Ведь так? Впрочем, и все остальное выглядит вполне привлекательно. Я думаю, нам подойдет.
– А сколько он стоит?
– С деньгами тоже все будет в порядке. Когда ты продашь этот дом, то даже немного разбогатеешь. Вудбридж – замечательный городок. Хью и Цинтия с удовольствием навестят тебя здесь в выходные, и если ты хочешь, съездим все вместе туда на уикенд. Труди тоже поедет. Ничего, гляди веселей! У нас все будет прекрасно!!
К лужайке подкатила машина, и к домику вверх по тропинке направились двое мужчин.
Квентин подошел к двери.
– Добрый день, сэр, – произнес тот, что был пониже, джентльмен лет пятидесяти, седоватый, с глубокими морщинами у глаз. – Скажите, дома мистер Лэтимер?
– Да, конечно, – ответил Квентин, встревоженно вглядываясь в их лица.
– Меня зовут инспектор Хольт, отдел уголовного розыска. Я бы хотел его видеть.
Квентин нахмурился.
– Папа себя неважно чувствует, должен я вам сообщить. Что случилось, инспектор? Что-то связанное с поездом? Разве вы не покончили с этим?
– Не совсем, сэр, – Хольт, по всей вероятности, был прекрасно осведомлен. – Возникли кое-какие последствия. Я постараюсь быть кратким.
– Ну что ж, ваше право, – Квентин неохотно открыл им дверь. – Идите за мной.
Он первым вошел в гостиную, за ним инспектор с небольшим чемоданчиком. Сержант замыкал шествие. При виде гостей Эдвард ахнул от удивления.
– Привет, инспектор! Какими судьбами? – воскликнул он и неожиданно покраснел. – Вы по работе? Я ведь слегка не у дел, вы, наверное, в курсе?
– Да, сэр, так точно, – смущенно кашлянул Хольт. – Весьма неприятное дельце… Я сильно расстроился, когда узнал обо всем. А это – сержант Фэрроу.
Эдвард учтиво кивнул.
– Мы, кажется, встречались в суде. Присаживайтесь, пожалуйста.
Оба сконфуженно замолчали. Хольт начал первым:
– Простите, что мы ворвались к вам в воскресенье, дорогой мистер Лэтимер, но другой возможности нет. Речь идет все о той же особе, с которой вы возвращались.
– Да что вы? – с любопытством произнес Эдвард.
– Ее обнаружили мертвой.
В комнате стало тихо. Первой вскрикнула от ужаса Труди. Квентин воскликнул: «О Боже!»
Эдвард недоверчиво уставился на инспектора.
– Что же случилось?
– Сэр, ее задушили.
– Где?
– Неподалеку отсюда. Знаете поселок Кауфлит, вверх по реке? Милях в двух от поселка в солончаках рядом с маленькой бухтой валяется остов брошенной баржи. Труп обнаружил один из яхтсменов вчера во время соревнований.
– Понятно… – медленно протянул Эдвард. – Когда же это случилось?
– Два или три дня назад.
– Полиция вышла на след убийцы?
– Нет, сэр. Пока еще нет.
Лэтимер помрачнел и откинулся в кресле.
– В это трудно поверить!
– Так вы явились сюда сообщить это нам, дорогой инспектор? – поинтересовался Квентин.
Хольт почувствовал себя неуютно. За тридцать лет своей службы в полиции ему пришлось заниматься убийствами всего дважды, и оба случая были очень простые. Еще ни разу он не допрашивал мирового судью, да еще такого, которого уважал с давних лет. Он вновь сконфуженно кашлянул.
– Дело в том, мистер Лэтимер, – сказал он, обращаясь к Эдварду, – что в сумочке у покойной обнаружили странную вещь. Вот мы и решили поинтересоваться у вас, – он достал портмоне и вытащил из него обрывок бумаги. Эдвард взял бумажку в руки и показал Квентину, стоявшему сзади. Обрывок был верхней половиной листа из блокнота Эдварда с его телефоном и адресом. В левом верхнем углу карандашом была нацарапана карта окрестностей Кауфлита и на ней несколько названий печатными буквами. Весь текст, очевидно, остался на второй половинке, за исключением фразы «Дорогая мисс Фэрли!», написанной почерком Лэтимера.
– Папа! Ты что, ей писал? – с гневом воскликнул Квентин. – И не сказал мне об этом?
Эдвард смутился…
– Я уже отправил это письмо, Квентин. Еще до того, как вышел спор. Ты был так отчаянно против контактов с ней, что мне показалось неловко что-либо тебе сообщать. Вернуть его я не мог.
Квентин недовольно присвистнул.
– Правый Боже! И что же там было?
– Я написал, что если она не откажется от своего дикого обвинения, с моей жизнью в поселке будет покончено. И я воззвал к ее совести, умоляя рассказать суду правду. Вот и все…
– Когда, вы говорите, вы написали это письмо, мистер Лэтимер? – спросил Хольт, разглаживая обрывок. – Как вы могли разглядеть, дата отсутствует.
– Неделю назад, инспектор, – я отправил его с вечерней почтой.
– Вы писали ей только однажды или несколько раз?
– Только однажды. Это письмо перед вами. Вернее, его обрывок.
– Сэр, для чего была предназначена карта?
– Я ничего не знаю об этом. Рисунок не мой, – Эдвард почувствовал раздражение. – Вы, видимо, склонны предположить, что это часть письма, в котором я назначаю ей встречу, и что именно я рисовал эту карту?
– Папа! – закричал Квентин. – Ты думаешь, что ты сейчас говоришь?
