– Довольно сдержанную, не так ли? «Приятное чтение в плохую погоду»! Этим паршивым критикам угодить очень сложно. Начнешь с убийства – напишут, что роман динамичен в начале, но скучен в конце. Если же раскручиваешь интригу в конце, напишут, что начало слишком затянуто. А то начнут ругать середину. Да, нелегко…
– А ты не пытался удержать напряжение с начала до конца?
– Тогда получится мелодрама, – заметила Цинтия. Труди с обожанием взглянула на свою будущую невестку.
– Даже не представляю, как вам это все удается! А над чем вы работаете сейчас?
– Почти написали один рассказ, да слов не хватает… Надо бы еще раздобыть тысяч десять.
– Можно, конечно, сделать всех персонажей заиками, это облегчит задачу, – поддержал ее Хью.
Квентин смотрел на них с легким неодобрением.
– Что ж, будем надеяться, что вы вдвоем не загнетесь от голода в сточной канаве. Почему ты не взглянешь на вещи серьезно, Хью, и не попытаешься зарабатывать деньги? Тогда бы ты мог позволить себе такую роскошь, как творчество.
– А вот мне бы хотелось услышать, – вставила Труди, продолжая разглядывать Цинтию, – историю о том, как вы повстречались.
– Да так, ничего особенного, – бодро ответил Хью. – Она ко мне приставала, пока мы ждали автобуса.
– Хью, перестань!
– Совсем не романтическая история, Труди, вынужден тебя огорчить. Если тебе интересно, могу сообщить: мы повстречались во время Большого ралли, которое устраивал Английский сберегательный банк. Я вел репортаж, а ее шеф выступал на трибуне. Нас так потрясла его речь, что мы тут же решили открыть семейный счет в этом банке… – он передал салат Цинтии, но прежде внимательно его разглядел.
– Как? В нем нет одуванчиков? Совершенно непростительная оплошность. Папа, ну как же так?
Эдвард рассеянно бросил в чашку двойную порцию сахара.
– Листья одуванчиков отлично влияют на кровь.
– Да, но им нужно еще до нее добраться. Папа свихнулся на травах, Цинти. Порхает с цветка на цветок на своем участке. Да что тут поделаешь, когда здесь из женщин одна только Труди.
– Хью, ты просто невыносим! – беззлобно воскликнула Труди.
– Нет, я серьезно, – продолжил Хью. – Цинти, если тебе вдруг потребуется встряхнуться, ты всегда можешь заглянуть к нашему папе, и он с радостью впихнет в тебя травяную пилюлю. Он просто волшебник и маг, когда дело касается всяких снадобий. Заставь его показать тебе всю коллекцию маленьких баночек и пузырьков. А кстати, я вспомнил… Папа, а что там за варево у тебя в такой здоровой кастрюле на кухне?
– Это не варево, – ответил Эдвард. – Это джем из черной смородины.
– На вид страшная штука. Слушай, Квент, ты помнишь тот знаменитый томатный кетчуп?…
Квентин, сидевший с серьезным видом, не выдержал и усмехнулся. Труди заулыбалась, а Хью начал весело хохотать.
– Я рад, что вы не скучаете, – заметил Эдвард, – как всегда, невпопад.
Хью положил руку Цинтии на колено.
– Однажды мы все появились на кухне, – начал рассказывать он, – и увидели нашего папу в переднике у плиты в клубах темно-синего дыма. Он читал волшебное заклинание и помешивал ложкой зеленоватую смесь, вонявшую гнилыми морскими водорослями. Когда мы его спросили, он важно ответил, что это… кетчуп!
– Старинный рецепт, – пояснил мистер Лэтимер.
– Наверное, слишком старинный, – пробормотал Хью, вытирая выступившие на глазах слезы.
Цинтия взглянула на него с восхищением. Хью стал другим… Он никогда не смеялся так много.
– Наш папа любит эксперименты, – заметил Квентин. – Хью, ты помнишь молочный бар?
– Ну перестаньте же, дети! – отчаянно взмолился Эдвард.
Хью продолжал:
– Это случилось сразу же после того, как папа потерял свое место в парламенте. Цинтия, ты меня слушаешь? Он решил немного подзаработать и снял в аренду молочный бар в Скегнессе – надо же такое придумать! Он собирался поставить там управляющим своего бывшего агента по выборам. Однажды я приехал туда и увидел, как они живут там в фургончике посреди песчаных холмов: ну прямо Робинзон Крузо с его Пятницей! И как они раскрашивают великое множество стульчиков в ярко-оранжевый цвет…
– А что было дальше? – с интересом спросила Цинтия, начиная хихикать.
– На этом все и кончилось… Погода стояла чудесная, сотни тысяч людей направились в Скегнесс, при этом так торопясь поскорей растянуться на пляже, что проносились мимо «молочного бара», даже не успевая заметить его.
– И все же они отчаянные ребята! – воскликнула Цинтия.
– Спасибо, моя дорогая, – поблагодарил ее Эдвард. – Я так рад, что у нас в семье появится хоть один человек, способный оценить меня по заслугам.
Труди глянула на часы.
– Пора слушать новости, папа. Эдвард поднялся.
– Надеюсь, вы меня извините, – промолвил он и направился к дому, нащупав в кармане огрызок карандаша.
Труди тоже решила, что ей пора, с трудом вынимая свое грузное тело из пластмассового шезлонга.
– Если вы хотите немного прогуляться вдвоем, – сказала она, обращаясь к Цинтии, – то я ничего не имею против. Квентин поможет мне вымыть посуду.
– Мы не стремимся уединиться, – ответил ей Хью, – хотя идея и неплоха. Цинтия, хочешь взглянуть на нашу скорлупку?
