В половине одиннадцатого Хью растолкал ее и указал на белые огоньки, выраставшие прямо по курсу.
– Это Рэй, – сказал он. – Видишь линию яхт? Некоторые из них выключили все огни, но если приглядеться, можно увидеть их контуры.
Они подплыли ближе. Хью развернул «Малышку» носом к приливу и бросил якорь. Измерив грузилом глубину канала, он убедился, что стоянка безопасна, и со вздохом облегчения выключил мотор. Пока он возился внизу, Цинтия снова уснула.
Хью долго лежал без сна, прислушиваясь к шелесту волн и думая о том человеке, которого они ищут. Казалось странным знать так много о его действиях и совсем ничего – о нем самом. Помимо воли Хью начал рисовать в уме образ этого незнакомца – сильного, мрачного мужчины с тонким ртом и жесткой складкой у губ. От него исходило ощущение жестокости и одиночества. Человек, который никогда не улыбается, которого инстинктивно боишься при встрече. Очень опасный человек – одним словом, убийца. Мне не следовало рисковать, подумал Хью, вспомнив о Цинтии. Для решающей схватки лучше было взять с собой Квентина.
Он взглянул на Цинтию. Ее лицо казалось матовым пятном в темноте; обнаженная рука расслабленно лежала поверх спального мешка. Образ мистера «X» постепенно потускнел, и Хью подумал о том, как будет замечательно, когда этот кошмар кончится и они с Цинтией заживут так, как мечтали раньше… Через несколько секунд он тоже погрузился в сон.
Хью открыл глаза. Солнце ярко светило в иллюминатор. Он взглянул на часы: было около восьми утра. Цинтия, сидевшая рядом с раскрытой книгой в руках, улыбнулась ему.
– Лежебока! – сказала она. Он сел и потянулся.
– Доброе утро, милая. Кажется, я неплохо выспался, – он поцеловал ее и высунул голову в кокпит. – Отличный денек будет сегодня!
– Знаю, я видела восход солнца.
– Ничего себе! Тебя мучили угрызения совести?
– Нет, просто яхта поворачивалась вместе с отливом, что-то стукнулось о борт, и я вышла посмотреть, что случилось.
Он усмехнулся.
– Что же это было, пассажирский лайнер?
– Скорее всего, большой комок грязи. Жуткое зрелище, Хью – вода почти исчезла, зато повсюду текли ручьи жидкого ила. Мы стояли на дне узкого канала, а рядом с бортом вдруг поднялась вертикальная стена высотой футов в восемь, не меньше. Сначала я не поверила собственным глазам. Мы как будто оказались в каньоне!
Хью кивнул.
– Я не раз видел эту картину. Просто удивительно, как разница в восемнадцать-двадцать футов между приливом и отливом может изменить ландшафт… Выпьешь чашечку чая?
– С удовольствием.
Хью развел примус и налил в чайник пресной воды из бака, затем поднялся в кокпит и немного постоял в лучах утреннего солнца, осматривая якорную стоянку. Здесь стояли в основном небольшие, двадцати-тридцатифутовые яхты, но в дальнем конце ряда виднелись высокие мачты, которые могли принадлежать только «Флавии».
– Мы будем купаться? – крикнула снизу Цинтия.
– Прилив довольно сильный, – ответил Хью, перегнувшись через борт. – Если хочешь, я отпущу тебя поплавать на веревке.
– Нет, лучше уж я искупаюсь попозже.
После чая Хью оставил Цинтию готовить завтрак, спустил лодку на воду и медленно поплыл вдоль линии яхт, читая их названия. Кроме «Флавии» здесь стояло десять яхт; восемь из них были знакомы Хью по Стипл-фордской пристани. Здесь были «Пингвин» доктора Мун-ро, «Агнесса» Сильвестра, «Белокрылая» Фрэмптона… Мысленно перебрав весь список, Хью убедился в том, что не может представить ни одного из этих людей в роли «X». Сейчас все восемь яхт пустовали. Одна из двух других яхт, незнакомых Хью, была занята пожилым человеком с маленькой девочкой, вероятно, его внучкой, а другая – молодой парой с грудным ребенком. Первый осмотр не дал никаких результатов. Ответив на улыбки и поздоровавшись, Хью подплыл к «Флавии», но ее обитатели еще не поднялись на палубу.
Когда он вернулся на «Малышку», кокпит был наполнен приятным запахом жареного бекона. Из всех трапез на воде Хью больше всего нравился завтрак; кроме того, они с Цинтией сильно проголодались. Насытившись, они некоторое время удовлетворенно курили.
Через несколько минут в дальнем конце якорной стоянки застучал мотор, и «Флавия» медленно двинулась вперед. Хью забеспокоился: если яхта отправится в открытое море, то он упустит шанс поговорить с Буйками. Но яхта, судя по всему, двигалась к солончакам.
– Что они собираются делать? – спросила Цинтия.
– Похоже, они хотят причалить, – ответил Хью. – Нам нужно поговорить с ними.
– Это мистер Бриггс стоит с багром на палубе?
– Да, это он.
– А зачем он опускает багор в воду то с одного, то с другого борта?
– Он промеряет глубину, милая. Видишь ли, когда причаливаешь, то выбираешь место, где, глубина со всех сторон примерно одинакова – тогда при отливе ты встанешь на дно в вертикальном положении. А если ты, не дай Бог, зацепишься бортом за одну из тех высоких стен, о которых ты говорила, то дело кончится очень печально. Некоторые яхты заваливались на борт, а то и вовсе переворачивались.
– Какой ужас!
