– Ссора не обязательно произошла из-за денег, – возразила Цинтия. – Хелен вполне могла влюбиться в него, а когда выяснилось, что их связь носит чисто деловой характер, она вышла из себя. Вильями мог выдержать угрозы и расчетливый шантаж, но, оказавшись лицом к лицу с разъяренной девушкой, домогавшейся его любви, он мог убить ее в припадке гнева.
– Или он с самого начала собирался расправиться с ней после того, как она выполнит задание, – добавил Хью. – Хотя бы потому, что в этом случае его участие в сговоре никогда не выплыло бы наружу. В конце концов, уже за то, что он собирался сотворить со своим дядей, его ожидал чертовски суровый приговор.
Квентин молчал, обдумывая различные предположения.
– Ну хорошо, все это полезные идеи, – наконец признал он. – Они заполняют пробелы в нашей версии, но я решительно не знаю, что нам делать дальше.
– Кстати, – сказала Цинтия. – Пока Хью говорил об инциденте в поезде, у меня появилась новая мысль. Кажется, теперь я понимаю, зачем девушке понадобилась плавучая гостиница.
– Вот как, милая?
– Да, и это не имеет ничего общего с контрабандой. Если Хелен Фэрли знала заранее, что предъявит Уолтеру Вильями обвинение в покушении на нее, то она понимала, что ей придется давать показания на суде. Ей зададут множество вопросов, и среди них такой: что она делала в поезде? Ей требовалось убедительное объяснение, поскольку иначе стало бы ясно, что она села на поезд с единственной целью – сфабриковать обвинение против Вильями. Утверждение, будто она собиралась в одиночестве провести уикэнд в Элфордбэри, звучало бы слишком неправдоподобно, а не зная никого из местных жителей, она не могла бы сказать, куда она, собственно, направлялась. Но она могла заявить, что собиралась отдохнуть в плавучей гостинице. Подкрепленная показаниями Жасмин Блейк и старого Такера, эта история удовлетворила бы суд.
– Наверное, ты права, – сказал Хью. – Судя по всему, она руководствовалась советами Вильями-младшего: он очень хорошо знает наши места и вполне мог наткнуться на рекламное объявление в местной газете. Но как тогда объяснить ее более ранние поездки? Мне кажется, одной было бы вполне достаточно.
– Она строила убедительное доказательство, показывая свой особый интерес к этому месту на тот случай, если у кого-либо возникнут подозрения. Кстати сказать, мы не знаем точно, ездила ли она туда раньше. Она рассказывала Жасмин Блейк о своих поездках, но эти рассказы могли быть выдумкой.
Хью с сомнением покачал головой.
– Это было бы слишком опасно. Нет, думаю, она действительно несколько раз ездила туда – как ты выразилась, «строила убедительное доказательство». Эта парочка вообще отличалась крайней осторожностью: ни одного опрометчивого шага. Смотри, ведь их даже ни разу не видели вместе. Должно быть, они встречались только в его машине. Возможно, этим и объясняется его уверенность в себе – он знал, что его связь с девушкой будет невозможно доказать.
На лицо Квентина легла глубокая тень.
– Очень надеюсь, что где-то он все-таки допустил ошибку, – сказал он. – В сущности, это наш единственный шанс. Ладно, посмотрим, что произойдет завтра утром.
На следующее утро, когда все заканчивали завтракать, в коттедж «Лаванда» позвонил Уолтер Вильями и настоятельно попросил Хью и Квентина немедленно приехать к нему.
– Похоже, он собирается выложить карты на стол, – взволнованно сказал Хью. – Если бы только узнать, где прячется Гай Вильями!
– Я продолжаю обзванивать пристани? – осведомилась Цинтия.
– Я как раз хотел попросить тебя об этом, дорогая. Чертовски утомительное занятие, конечно, но я уверен, что дело того стоит. Если он болтается возле побережья, то обязательно объявится вскоре на какой-нибудь пристани, чтобы пополнить запасы топлива и продуктов.
Цинтия сразу же уселась за телефон. Через полчаса братья вошли в гостиную Вильями, где познакомились с миссис Вильями – худой женщиной с изможденным лицом, которая ушла в другую комнату, как только появился ее муж.
У Вильями был такой вид, словно он всю ночь боролся с демонами. Лицо его, казалось, навеки приобрело мертвенно-серый оттенок, под глазами залегли темные круги.
– Садитесь, джентльмены, – сказал он. – Извините за неожиданный звонок: мне следовало самому приехать к вам, но, честно говоря, я неважно себя чувствую.
Квентин пробормотал слова сожаления.
– Никто в этом мире не может считать себя свободным от тягот и злоключений, – произнес Вильями. – На вашу долю их выпало достаточно, – он с трудом опустился в кресло и немного помолчал. – Мистер Лэтимер, – сказал он наконец, обращаясь к Квентину. – После вашего ухода я обдумал то, о чем вы мне говорили по поводу вашего отца и моей способности оказать вам помощь в этом деле. Я посоветовался со своей совестью. Думаю, сегодня у меня есть о чем вам рассказать.
Квентин молча кивнул.
