— Дима, помоги мне! — вновь закричал Стас, держа на руках мёртвого друга. Увидев это, Дима вздрогнул и побежал к выходу.
Видя, как убегает последний живой сослуживец Стас упал на колени, так и не отпустив труп Лёхи и закрычал:
— Димо-о-он!
Сзади послышались шаги чудовища. Станислав Гончаров безвольно опустил голову, смирившись с произошедшим.
— Лёха, я с тобой… — шёпотом сказал он, после чего почувствовал мощнейший удар, погрузивший его разум во тьму.
Два офицера курили в тамбуре под равномерный стук колёс.
— Полная дичь происходит, неужели это апокалипсис? — задумчиво затянулся один из них.
— Не знаю, но если эта чертовщина наружу сможет вылезти то нам всем конец. Мне знакомый рассказал, что их под Псков направили и там монстры вылезли наружу из такой же аномалии. Их с трудом танками завалили, а по описанию чудовища чуть больше собаки были, — волнительно ответил второй офицер.
Повисла тяжелая пауза.
— Ходят слухи, что у кого-то, кто в разломе побывал сверхсилы открываются.
— Серёг, какие нахрен сверхсилы, это киновлесенная Марвел по твоему?
— А монстры и пространственные аномалии это нормально?
— Ну да… Надеюсь что это правда, иначе страшно представить, что дальше будет.
— Придумают что-нибудь, сейчас вон уже по спутникам уже могут засекать аномалии, дальше и с чудовищами разберутся.
— Разберутся… А сколько парней молодых погибнет, пока они вот так разберутся? — печально произнёс офицер, кивнув головой в сторону переполненного вагона. — Целые вагоны двухсотых, и все в свинцовых гробах. Боятся что зараза какая распространится… Тьфу блин. И хоронят вот так всех на полигонах закрытых, даже матерям не покажут.
— Знаешь, я видел, что с людьми монстры творят, это хорошо, что родные не увидят парней.
Мрак и темнота кругом. Трудно дышать. Страшная боль пронзает правый бок и руку.
Что со мной, — проносится в голове Стаса.
Попытка пошевелиться и боль ещё сильнее раздаётся по телу.
Жажда,голод.
В голову Стаса приходит внезапное осознание: он не умер, его похоронили заживо.
— Я тут! Я жив! — пытается кричать он, но лишь провоцирует всё новые приступы боли.
Сердце ускоряет темп. На него накатывает паническая атака. Здоровой рукой раненый парень пытается ощупать пространство, но натыкается лишь на холод металла.
Бешеный пульс. Воздуха мало. Паника.
Но сквозь все эти ощущения к нему пробивается осознавание, что он лежит в металлической коробке. Он чувствует вокруг такие же коробки, понимает что они лежат в вагоне.
Стас начинает ощущать каждый сантиметр металла вокруг, словно это его тело.
Пленник кричит в последний раз, вкладывая все силы в протяжный вой.
И происходит чудо. Крышка гроба срывается вверх, пробивая крышу вагона и устремляется в небо.
Стас чувствует свежий воздух — он наконец-то может вздохнуть.
— Что тут произошло⁈ — рядом тут же оказались офицеры, которые до этого курили в тамбуре.
Увидев следы взрыва, пробитый потолок и окровавленного незнакомца, они тотчас наставили на него оружие.
— А-а-а-а! — кричит Стас и металлические гробы вокруг него разлетаются во все стороны, мгновенно убив угрожавших ему людей.
Спустя пару минут к месту происшествия сбежались уже все солдаты, что были в поезде.
Без разбора и промедления они начали стрелять в Стаса.
Подняв здоровую руку, он одним движением интуитивно остановил летящие в него пули.
— Что это за чудовище, — раздалось в повисшей тишине.
На лице Стаса проявился окровавленный оскал. Лёгкое движение рукой и пули, всё это время висящие в воздухе, полетели в обратную сторону.
Секунда и Станислав Гончаров остался единственным живым человеком в полуразрушенном вагоне.
Взглянув через огромную дыру в вагоне на проносящийся мимо пейзаж, он потерял сознание и упал обратно в свою свинцовую могилу.
— Виктор Николаевич, пациент стабилен, мозговая активность не нарушена, — читала отчёт женщина в медицинском халате.
— Прекрасно, просто прекрасно, — воодушевлённо размышлял пожилой профессор, стоящий рядом с ней. — Такой удивительнейший экземпляр! Скорость регенерации просто восхитительная, ребра уже срослись, рука тоже практически целая. И это за четыре дня.
Женщина с опаской покосилась на высокого блондина, лежащего без сознания на больничной койке. Её пугали наручники, которыми он был прикован к кровати. Людмила вообще не хотела, чтобы парень приходил в сознание в ближайшие дни, пускай полежит так ещё до понедельника, когда начнётся её отпуск.
Но пациент, словно услышав её мысли, внезапно вздрогнул и медленно открыл глаза. Осмотревшись, он попытался поднять руку, но не смог.
— Молодой человек, рад, что вы очнулись, — тут же подскочил к нему немолодой профессор. — Прошу простить за эту досадную деталь, это вынужденная мера, без которой нам не позволили с вами работать.
Стас посмотрел на наручники. Под его пристальным взглядом металл сковывающих браслетов пошевелился, а затем распрямился, словно был сделан из пластилина.
