Когда они просто убивали монстров, те страдали меньше, чем когда они стали сражаться между собой. Энергия так и бурлила вокруг них.
Я всерьёз опасался, что могут пострадать люди, запертые сейчас в своих домах, офисах. А ещё горожане, которых увела Эльвира Георгиевна.
Но какие бы вариации я ни прикидывал, как бы ни разворачивалась ситуация и что бы ни предпринимал Стас — он каждый раз за разом терпел поражение.
Каким-то образом портальщик находил, предугадывал его действия и находил способ, как уйти из-под атаки и перенаправить её обратно в Стаса или применить какие-то свои чудовищные приёмы.
И каждый раз город получал немыслимые повреждения. Вся часть города, находившаяся к северу от Дома Правительства, попросту переставала существовать.
Однако Дом Правительства был нетронут. Видимо, портальщик знал, где коса, и боялся её испортить.
Наконец, из вороха различных решений я нашёл два. Вернее, комбинацию из двух действий.
Первое: я попросту рассекал своим кинжалом нижнюю часть прибора вместе с десятком транзисторов, проводов и шлангов. И после этого оба портала исчезали.
Почему так? Я так и не понял. Но вышло как вышло.
Следующее же действие: нужно было соединить один кабель и шланг. Да, именно так, как бы странно это ни звучало — просто сунуть кабель под напряжением прямо в шланг.
И после этого происходило нечто и вовсе странное. Эту вероятность я увидел последней — просто отчаялся и уже начал перебирать всякие глупости. И она сработала.
После применения такого решения портальщик вдруг застывал. Я даже проверял это несколько раз. И больше не мог создавать свои порталы.
Что-то ломалось в нём. Или пространство вокруг. Он был лишён своей способности.
А следом Стас, разогнув свои крылья, попросту отсёк ему голову — прямо крылом.
У меня возникла мысль, что неплохо бы взять в плен этого пришельца, изучить его внимательнее. Но продолжать и дальше насиловать себя и Виталика у меня больше не было ни сил, ни желания.
Да и была обратная сторона такого решения. Кто знает, в чьи руки попадёт этот пришелец, и к чему приведут исследования и допросы?
Может, мы сами скоро займём их место и начнём захватывать миры. Если такая сила попадёт кому-то вроде Бармина или Царёва, такой исход будет вполне вероятен.
Более того, он будет не за горами. А к этому я не готов.
Поэтому…
— Вы это видели? Видели? — вдруг закричал Виталик. — Во-первых, Виталик стоит перед окном. Стас отсёк голову пришельцу прямо своим крылом. Бум!
— Порталы! Порталов больше нет! Мы побеждаем! Побеждаем! Ура, товарищи, ура! — орал Виталик, как заведённый. — Мы побеждаем! Твари отступают! Ура!
Я бессильно рухнул на пол, вернее, на груду пенопласта, которую создал Головин. Сил не было.
Отчего-то вокруг стало очень-очень тихо. Виталик замолк, только слегка шипела рация.
Видимо, Головин прикрутил звук. Оттуда доносился бодрый голос Эльвиры Георгиевны, отдающей приказы.
Она явно приободрилась, понимая, что победа не за горами.
И в этой тишине, будто гром среди ясного неба, прозвучал голос Виталика:
— А что с городом-то? Боже! У нас больше нет города. Его попросту разрушили.
— Похоже, Бугров сделал своё дело. Довёл план до конца, — сухо произнёс Головин.
Я не хотел видеть этого. Можно было встать, поглядеть в окно, надеть руки. Но сил попросту не осталось.
— Я этого ублюдка своими руками порву! — рыкнул Головин.
Я лишь покачал головой. В тех бесконечных вариациях, которые я прокрутил в своей голове, я раз за разом видел одну картину. Губернатор, пользуясь всеобщей паникой и суматохой, каким-то чудом сумел улизнуть от схвативших его силовиков и забрался в кабину небольшого грузового фургона в котором люди Бармина привезли его на площадь.
Александр Дмитриевич Бугров мчался по Выборгскому шоссе к границе с Финляндией. Навстречу ему неслись пожарные машины, кареты скорой, МЧС и военные. Повсюду звучали непрекращающиеся сирены, сливающиеся в унисон. Этот мерзкий звук ласкал его уши.
На пассажирском сидении лежали новенькие документы, что подготовил для него Бармин.
Бывший губернатор Санкт-Петербурга вёл машину одной рукой, а второй держал телефон у уха.
Наконец, на том конце ответили на звонок. Не дожидаясь, пока собеседник скажет хоть слово, Бугров закричал в трубку:
— Как ты посмел? Ты должен был бороться с добром, а не примкнуть к нему!
— Знаешь, Саня, самые живучие животные — крысы, — холодно произнёс Дмитрий Бармин.
— Это ещё не конец, у меня есть на тебя очень много всего и поверь, я не прощу это предательство, — с угрозой произнёс Александр и бросил трубку.
Теперь всё. Свобода и отдых. Он справился, как и всегда справлялся.
Он был доволен собой и даже напевал любимую мелодию.
Бух! — колесо угодило в очередную выбоину на дороге.
— Господи, ну и дороги тут, просто кошмар! — выругался он а затем рассмеялся.
Смех получился немного нервным. Когда машину тряхнуло на кочке, ему послышалось, будто в кузове кто-то охнул.
Успокойся Саша, а то нервы уже начинают шалить, — выдохнул он и посмотрел вдаль. Сто двадцать километров и он будет на свободе.
