Интуиты. Ася полностью

В тот день пошёл первый снег – липкий и неприятный. Он падал крупными хлопьями на грязную почву и тотчас таял. Серое небо не добавляло красок в унылый пейзаж, напротив, давило на плечи. Казалось, оно нависло над людьми и вот-вот обрушится на землю, подмяв под собой все мирские грехи.

– Всё хорошо… Всё уже хорошо… Ты справилась! Ты – молодец! Держи, сейчас согреешься.

Ася дрожала. Кто-то накинул ей на плечи теплую армейскую куртку. Пальцы отказывались слушаться, когда девушка ухватилась за края куртки и сделала отчаянную попытку запахнуть ее на груди. Не получилось. Асе казалось, что мороз проник до костей, и уже ничто не сможет ее согреть.

– Леша… – позвала она негромко.

Молодой человек, стоявший от неё в трех шагах, услышал и тотчас метнулся к ней.

– Что? Что такое? – серые глаза окинули ее тревожным взглядом.

Ася покачала головой:

– Я… я боль-ше… – ее зубы нервно отстукивали замысловатую чечетку. Шумно сглотнув, девушка резко, со злостью и затаенной болью выпалила: – Я больше не буду… бу-ду с вами работать. Ни… Никогда.

Алексей поморщился, но кивнул. С его стороны было неразумно подключать к расследованию сестру. Он посмотрел на неё и снова поморщился. Совсем девчонка. Хрупкие плечи, неуклюже поднятые, чтобы согреться, покрасневший нос, темные круги под глазами. Её глаза… Черт побери, да их выражение будет ему сниться в кошмарах. Чувство вины цепкими пальцами схватило то, что принято называть душой. С одной стороны, ещё хорошо, что он что-то чувствует. С другой… Нельзя больше трогать Асю. Это он отчетливо понял.

Сколько ей лет? Восемнадцать исполнилось в прошлом месяце. Ребенок, ввязавшийся в игру взрослых.

– Ася, не будешь. Прости меня.

– Мать вашу, суки, пустите!!!!

Голос – высокий, пропитанный яростью, прервал их разговор. Двое мужчин, затянутые в темную форму спецназа и бронежилеты, с масками на лицах, вели третьего. Его руки были скручены за спиной. Лицо с правильными чертами – при других обстоятельствах его можно было назвать красивым – испачкано грязью и кровью. Дорогая кожаная крутка порвана. На коричневых джинсах в области левого бедра стремительно расплывалось мокрое темное пятно. Кровь.

– Пшел дальше! – спецназовец, не церемонясь, толкнул арестованного в плечо.

Но не тут-то было.

Они как раз проходили мимо Аси и Алексея. И убийца, на чьих руках была кровь невинных людей, делая рваные, рвущие ему сухожилия, движения, выпрямился, чтобы посмотреть на девушку. Та вздрогнула, делая судорожный выдох. Взгляд его карих глаз, казалось, пронзил ее насквозь, проник сквозь кожу, чтобы там, в глубине оставить свои кровавые росчерки.

– Девочка, ещё увидимся, – прошептал он разбитыми губами. Не прошептал – пообещал.

Ася замерла, чувствуя, как кровь застывает в жилах.

– Уведите его отсюда, – жестко бросил Алексей и порывисто прижал сестру к себе. Девушка всхлипнула и уткнулась ему в грудь, вдыхая теплоту, излучаемую родным человеком.

– Прячь её получше, опер! – захохотал преступник, заметив их действия. – Я всё равно за ней вернусь! Веришь мне?!

– Эй! Есть кто дома? – Ася окинула взглядом темные окна чужого дома, а потом снова громко постучала в дверь.

Скрипнув, та с легкостью поддалась, словно приглашая войти внутрь. Девушка нерешительно замерла на пороге, поежилась, закусив губу.

Черт, что делать? Кто в наше время оставляет двери открытыми? Особенно, если дом находится в непроходимой глуши, на отшибе цивилизации.

Если бы не дождь, льющий непроглядной стеной, она бы никогда не отважилась на такой безумный поступок – войти в незнакомый дом, да еще без приглашения. Но холодные капли, стекавшие за воротник легкой ветровки, заставили действовать. Оставалось только надеяться, что хозяин в доме, просто не слышит, и не будет слишком уж строг к незваной гостье.

– Эй! – Ася толкнула дверь, открывая ее пошире, и переступила порог.

Дом встретил ее полумраком и гробовым молчанием. Ни звука. Ни шороха. Ни тиканья часов, ни жужжания техники. Здесь царила абсолютная тишина.

Ася сглотнула. Все ее инстинкты кричали – беги! – но девушка шагнула вперед, и дверь с тихим шорохом закрылась за ее спиной.

Тусклый свет, льющийся из окон, был слишком скуден, чтобы осветить каждый угол, но его хватило, чтобы рассмотреть обстановку прихожей. Стены помещения покрывали панели из натурального дерева, пол тоже был деревянным, с потолка тускло отсвечивали точечные светильники, а простая мебель, несущая на себе отпечаток минимализма, намекала на аскетичный образ жизни неведомого хозяина.

То, что здесь жил мужчина, Ася не сомневалась, она чувствовала его присутствие так, как если бы он был рядом. Интуиция подсказала – он не стар, но живет здесь один. И у него были веские причины, чтобы похоронить себя в глуши.