Вайнберг и Сибиан ("The Bible and Disability", by Nancy Weinberg and Carol Sebian) истрактовали историю из Второзакония, в которой за непослушание воле Господней грозят слепотой, как доказательство того, что физическая болезнь и инвалидность рассматривались как мера наказания. Вообще-то пассаж относится к вполне конкретной истории из Старого Завета, но авторы растянули его и на Новый. По их мнению, тот факт, что Иисус говорил о грехах и об исцелении в одном контексте (Иоанн 5: 14 "И вот какое дерзновение мы имеем к Нему, что, когда просим чего по воле Его, Он слушает нас", и Матфей 9:2 "И вот, принесли к Нему расслабленного, положенного на постели. И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои"), означает, что он проводил параллель между болезнью и грехом. И о том, что больной заслужил свои страдания в качестве наказания за грехи.
Так была ли параллель между грехом и болезнью? В ближневосточных культурах (вавилонской, например) верили, что на здоровье и благоденствие человека оказывают влияние различные божества. Грех там приравнивался к ритуальной нечистоте, и любой лечебный процесс начинали с ритуального очищения. Чтобы стряхнуть "негативные энергии", как сейчас бы выразились. В Новом завете найдётся отголосок этой практики - в Иакове 14-15:
"Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему".
Но в общем и целом можно сказать, что оба Завета, и Старый, и Новый, не придерживаются какой-то последовательной линии относительно связанности греха и болезни. Некоторые пассажи говорят, что очищение от греха избавит от болезни, некоторые сосредотачиваются на чисто медицинском аспекте, и некоторые сочетают и очищение, и медицину.
В период раннего Средневековья это двойственное отношение просматривается в некоторых конкретных случаях, описание которых дошло до наших дней. Цезариус, епископ Арли (543г), в своих проповедях подчёркивал клерикальную составляющую исцеления больного, используя вышеприведённый пассаж из Иакова 14-15. В Испании вестготов, между 550 и 750гг, упор делался на практику, принятую в Риме поздне-античного периода, то есть на медицинский аспект исцеления, но включался и момент духовного очищения ("Christianizing Death", by Frederick Paxton). Тем не менее, Пакстон подчёркивает, что речь шла именно об общем очищении от грехов, но никогда не проводилась параллель между грешностью нуждающегося в исцелении, и его конкретной болезнью. То же самое было в Ирландии, от седьмого до начала девятого веков - очищение от грехов, но не связь между грехом и болезнью. Анализируя раннесредневековые практики, Пакстон приходит к выводу, что вестготские культуры больше тяготели к медицинскому аспекту исцеления, тогда как франкские склонялись к значимости ритуального, духовного аспекта.
Ситуация несколько изменилась в начале девятого века, когда представитель вестготской культуры, Бенедикт Анианский, провёл монастырскую реформу, и повернул франкские практики исцеления к вестготскому варианту. Пакстон в каролинговских текстах обнаружил только один пассаж, в котором болезнь связывалась с грехом - в каноне синода Павии от 850 года, который говорит, что "грехи прощены, и, соответственно, силы телесные восстановлены".
Пожалуй, самое интересное в том, что когда мы говорим о "средневековых текстах", мы не можем быть уверены, что они дошли до нас в первозданном состоянии. Например, жития святых. Случилось так, что житие св. Амвросия дошло до нас в двух версиях. Первая была собрана в пятом веке Паулиносом (Павлин Ноланский Милостивый?), и состоит из несколько копий манускриптов. Вторая написана неизвестным автором в Милане, и имеется в единственном экземпляре. В первой версии прописана связь между грехом и болезнью, во втором - нет. В первой версии св. Амвросий исцеляет разных людей, во второй - аристократов.
Нужно также разделять "страсти" - описания жизней христианских мучеников, и "жития" - описания жизней святых. "Страсти", в интересующем нас контексте, сосредоточены на описании чудес, чудесных исцелений. "Жития", в свою очередь - более всестороннее описание, охватывающее широкий период времени. Можно с достаточной уверенностью сказать, что "страсти" и "жития" писались для разных аудиторий и с разными целями. Таким образом, всегда имеет смысл оценить, какие политические цели исторического периода создания текста мог преследовать автор. Миланская версия жития св. Амвросия совершенно явно была предназначена для вполне конкретной аудитории.
В более поздние периоды Средневековья на связь между грехом и болезнью стали обращать и вовсе минимальное внимание. Четвёртый Латеранский Собор в 1215 году ограничился указанием исповедовать и причащать тяжело больных перед началом лечения, поскольку "телесная слабость иногда может быть результатом греха".
_______________________
