– Сначала милиция всех на уши поставила, спрашивали, не видел ли кто какого-то мелкого мужика, который, возможно, сошел у нас на станции, когда потоп был. Потом приехали два деловых из Москвы. Тоже по площади шарились, выясняли про этого невысокого мужика, а потом тоже про Федьку, но на следующий день их кто-то грохнул возле Ветрянки. После этого милиция опять приходила и тоже спрашивала про Федьку. Теперь вот являетесь вы, и опять вопросы про Федьку. Не верю, что это он тех двоих замочил! А что, ваша фирма не может у милиции все выяснить?
– Спросим еще, но пока надо собственное предварительное мнение составить. А как этого Савченко найти?
– Да хрен его знает! Наш Руслан говорит, что тот ему семнадцатого звонил, сказал, что заболел. После этого ни слуху, ни духу. На телефон не отвечает, дома никто дверь не открывает. С женой он вроде вместе не живет. Короче, куда делся и жив ли вообще, никто не знает. Вот такие у нас тут дела.
Астахов записал телефон Руслана, распрощался с таксистом, взглядом отыскал Валеру, идущего в его сторону быстрым шагом от торговых палаток. Когда они сели в машину, Астахов вопрошающе повернулся к помощнику.
– Ни черта! Практически никто, кроме одной, из этих теток шестнадцатого не работал. А та, которая работала, мне даже не дала свой вопрос закончить. Тут же захлопнула окно и повесила табличку «Закрыто на пересменку», – с досадой в голосе произнес Валера. – А у вас как? Тоже пусто?
– Не совсем, – задумчиво ответил Игорь Николаевич. – Поехали перекусим где-нибудь, а потом в гостиницу. По дороге расскажу, что удалось выяснить.
Было уже почти темно, когда машина Федора, объезжая Глуховецк по восточным окраинам, подъехала к микрорайону Ленинский Путь, где стояло с десяток трехэтажных серых панельных домов, испещренных трещинами, заделанными гудроном. В двухстах метрах от домов шел ряд кооперативных бетонных гаражей с разномастными воротами. Один из гаражей, со слов Марьиванны, принадлежал ее деду по материнской линии. О существовании этого гаража мало кто знал, да и те немногие уже либо давно умерли, либо давно забыли о старом кооперативном гараже, который много лет назад дед Марьиванны приобрел как ветеран Великой Отечественной войны вне очереди и по льготной цене. Провозившись с замком минут двадцать, Федору наконец удалось со скрипом его открыть. Гараж был наполовину завален какой-то старой мебелью, многочисленными автомобильными покрышками и пыльными банками с соленьями сомнительного вида. Федор подогнал машину как можно ближе к воротам гаража и перетаскал в него драгоценные мешки с долларами. Марьиванна стояла на улице и зорко смотрела по сторонам. Закрыв гараж, Федор и Марьиванна облегченно вздохнули. За день молодые люди изрядно устали, оба были голодны и на нервах. Теперь предстояло решить вопрос с ночлегом. По плану они собирались заночевать в частной придорожной гостинице на основной трассе, которую держала большая армянская семья. Шустрые дружные армяне за три года из придорожной точки, торгующей шашлыками, сумели сначала построить нечто вроде кафе, а потом пристроить к нему небольшое кривобокое строение с отдельными недорогими номерами, рассчитанными в основном на водителей большегрузов, выполняющих дальние рейсы. Чтобы переночевать одну ночь, здесь не требовалось предъявлять документы, достаточно было просто оплатить недорогое проживание. Федор как-то раз уже останавливался тут, когда пришлось везти клиента за сто километров от Глуховецка, а на обратном пути, уже ночью, его застал сильный снегопад. Марьиванна отвернулась и насупленно уставилась в боковое окно автомобиля.
– Машуля, что-то не так? – мягко спросил Федор.
– Я переживаю за отца, – холодно ответила девушка.
– Доберемся до гостиницы, и ты ему перезвонишь.
Марьиванна, не поворачиваясь, кивнула головой. Через полчаса машина остановилась возле странного здания, вызывающего ощущение незаконченной стройки. Небольшое одноэтажное кафе было облицовано светлым сайдингом, крыша покрыта красной металлочерепицей, пластиковые арочные окна были разных размеров, на козырьке большая подсвеченная вывеска «Кафе у Вартана». К кафе прижималось прямоугольное двухэтажное здание. Его стены были довольно небрежно выложены из белого силикатного кирпича, крыша – из дешевой оцинковки, часть здания была в строительных лесах. Рядом стояли две фуры. Федор остановил машину, выключил двигатель и повернулся к девушке. Та с округлившимися глазами смотрела на архитектурный пассаж смелого армянского зодчества.
