– А вдруг кто-нибудь из женщин в этот момент будет в туалете? – озадаченно поинтересовалась Маша.
– Бывает и такое иногда, но это не так страшно, чем, когда, наоборот, кто-то из женского туалета вылезает в окно.
Федор попытался осмыслить эту глубокую мысль, но так и не смог уловить хотя бы какой-то намек на логику.
– Опять же, – весело продолжил летчик, – в сложившихся обстоятельствах это порой лишь способствует возникновению романтических отношений. В общем, женщины у нас привыкшие. Они, конечно, сначала немного поматерятся, но потом все обычно заканчивается даже очень неплохо. Бесстрашные соколы с бутылкой, лезущие в окно, воспринимаются позитивно и с пониманием. Ну, давайте не тяните резину. Ноги на карниз, руки за раму – и прыжок. Приземление на носки, ноги согнуты в коленях, тело сгруппировано, тут клумбы, поверхность ровная, мягкая. Не бойтесь, ничего не случится, – проговорил летчик, после чего ловко перелез за окно, встал на карниз и легко спрыгнул. Все выглядело действительно не страшно и очень просто.
Федор и Маша сняли куртки и кинули летчику. Федор подтолкнул Машу к окну. Та замотала головой.
– Давай ты первый, – хриплым испуганным голосом проговорила девушка.
– Ты потом вообще не решишься прыгнуть. Знаю я ваши женские штучки. И что мы тогда будем делать? – улыбнувшись, спросил Федор, мягко подталкивая девушку к окну. Через минуту та, тонко и печально взвизгнув, полетела вниз. Приземление прошло благополучно, но девушка вся перепачкалась и тут же отчего-то горько заплакала. Федор кинул вниз рюкзак. В этот момент в туалет вошел мужчина в комбинезоне. Увидев Федора, он удивленно воскликнул:
– Что, калитку закрывают?
– Ага, – ответил Савченко.
– Надолго?
– Говорят, на пару дней, – уверенно добавил Федор, уже стоя на карнизе.
– Елки-палки! – воскликнул комбинезон и, развернувшись, стремительно бросился из туалета. Федор посмотрел вниз, вздохнул и прыгнул. На удивление, он не разбился и ничего себе не сломал. Однако колено, начавшее понемногу успокаиваться, тут же дало о себе знать тупой болью. Федор и Марьиванна попрощались с летчиком, который, улыбнувшись, помахал им рукой и бодрым шагом поспешил по своим делам, лихо перекинув через плечо две форменные куртки. Федор взглянул на девушку. Та была похожа на несчастного маленького чумазого оборванца. Руки и одежда были перепачканы в земле, на печальном лице остались грязные разводы от слез.
– Ну ничего, потом поправим, – попытался приободрить ее Федор, но в ответ та еще сильнее протяжно заскулила, и по ее щекам опять потекли слезы.
– Ты чего? – растерянно произнес Савченко.
– Я выпрыгнула из окна мужского туалета и выгляжу, наверное, до жути противно, – скривившись, жалобно, сквозь слезы тихо заскулила Маша.
– Ты хочешь сказать, что тебе стоило выпрыгивать из женского? – удивленно проговорил Федор.
От его слов девушка тут же уже громко, в голос разразилась безутешными рыданиями, стукнув кулачком Федора в грудь. Тот растерянно захлопал глазами, не понимая, в чем виноват и как ее успокоить.
«А я вот в детстве летчиком мечтал стать. Не сбылось. К счастью», – растерянно брякнул Федор первое, что пришло на ум, опасливо покосившись сначала на Марьиванну, а потом на окно, из которого они только что выпрыгнули.
До города было шестьдесят километров. Федор и Маша добрались до трассы и начали голосовать. Через, минут пятнадцать рядом с ними остановился старенький пазик. За рулем сидел молодой паренек лет двадцати.
– Куда? – коротко спросил парень.
– Улица Городская, 17, – уверенно ответил Савченко.
После непродолжительного торга Федор с Машей залезли в машину. Через час они были на месте. Погода была пасмурная, ветреная, но было не холодно. В воздухе витал какой-то давно забытый родной с детства в Калининграде запах моря. Федор оставил Марьиванну с рюкзаком сидеть на лавочке, а сам пошел искать, откуда можно было бы позвонить. Рядом он увидел учреждение с непонятным названием «Новоросимпекс». Вахтерша на входе, маленькая сухонькая старушенция, сначала с подозрением покочевряжилась, но история Федора о том, что «он приехал из командировки, а ключа нет, а ключ у жены, а жена на работе», в итоге возымела действие, и старушка сдалась, махнув в сторону телефона головой.
Федор набрал заученный номер и, когда трубку сняли, тихонько, чтобы бдительная вахтерша не слышала, проговорил:
– Мне бы Якова Борисовича.
– Это я, – ответила трубка.
– Мне ваш номер дал Семен Борисович, он просил зайти к вам. Вы, вероятно, знаете, по какому поводу?
– Честно говоря, не пойму, о чем речь, но коль Сема просил зайти ко мне, заходите. Вы сейчас где?
– Я в пяти минутах от семнадцатого дома.
– Прекрасно. В центральной части семнадцатого дома есть фотоателье. Вам в него. Жду вас, – и в трубке раздались гудки.
