— Стоит попасть в прошлое, как сразу сталкиваешься с парадоксами. Например, можно помешать собственному рождению.
Эльтор покачал головой.
— Что происходит в одной временной рамке, должно произойти и во всех остальных. Если я помешаю собственному рождению, то сей факт должен наблюдаться повсюду. Так записано в трансформациях Лоренца. И это включает и
— Знаю, — вздохнула Хизер. — В этом и парадокс.
— Нет здесь никакого парадокса, — возразил Эльтор. — Нельзя сделать одно в одной рамке и другое в другой. Просто не надо воспринимать время как нечто линейное. Оно существует все сразу, целиком, точно так же, как и пространство. Если я переношусь в прошлое в пространстве относительно одного наблюдателя и в будущее относительно другого, то тот, кто видит меня путешествующим назад, не может наблюдать ничего такого, что бы противоречило тому, что видит наблюдатель, по отношению которому я переношусь вперед. То же самое верно и о времени. Если бы я помешал собственному рождению, то это можно было бы наблюдать в каждой временной рамке. Но этого не наблюдалось. Тем более в моей. Так что я могу перенестись в прошлое, однако бессилен сделать то, чего бы уже не было с моими предками.
— Получается, все наше существование предопределено, — покачала головой Хизер. — С трудом верится.
Эльтор только пожал плечами.
— Если учесть все первоначальные условия и действие сил, то классическое уравнение движения определяет ваше положение в любой момент времени. Как это может быть иначе?
— У классической механики свои правила, — согласился Дэниэл, — впрочем, у квантовой тоже, как и у любого другого описания вселенной. И эти правила вполне логичны. Если вы движетесь со скоростью, превосходящей световую, то можете попасть куда угодно. Или в когда угодно.
Эльтор подался вперед.
— Эти правила логичны, потому что наш ежедневный опыт включает в себя перемещение в пространстве, но не во времени. Движение со сверхсветовой скоростью — это не какая-то там волшебная машина времени. Для наблюдателя, по отношению к которому вы движетесь в прошлое, ваша и его скорость должны подчиняться определенной математической закономерности. К тому же вы движетесь
— Но ты сейчас в этой вселенной еще до своего рождения, — напомнила я.
Эльтор растерянно заморгал.
— Собственно говоря, я здесь до того, как появился на свет Эльтор этой вселенной. Но он — не я.
Хизер по-прежнему источала любопытство, оно вилось вокруг Эльтора подобно лианам.
— Может, вы попали не в то пространство Римана?
— Куда-куда? — удивился Джошуа.
— Пространство Римана, — повторила Хизер. — Это математическое представление, призванное осуществлять перевод сложных величин в простые функции.
— Опять ты за свое, — не выдержал Дэниэл.
— За что свое?
— Начинаешь нести никому не понятные вещи.
Хизер задумалась.
— Пространство Римана это что-то вроде часов. Причем на циферблате вырезана прорезь, скажем, от центра к двенадцати. Стрелки ходят по кругу от полночи к полудню, после чего проваливаются на второй циферблат, тот, что спрятан под первым. Как и в случае с первым циферблатом, стрелки пройдут круг, но на этот раз от полудня к полуночи. В полночь вы вернетесь назад, на первый циферблат. Чем сложнее функция, тем больше циферблатов спрятано один под другим.
— Пространства Римана — это чистой воды математика, — возразил Эльтор. — Они не существуют.
— А откуда ты это знаешь? — поинтересовался Дэниэл. — Ты же утверждаешь, что существуют воображаемые вселенные.
И тут вмешался Джошуа:
— Послушай, Эльтор. Может, когда ты осуществил эту свою, как ее там, инверсию, то провалился в такую прорезь и вынырнул не в том пространстве? Как сказала Хизер, провалился на второй циферблат. Время вроде то же самое, но фаза другая.
— У тебя найдется учебник истории? — спросил его Эльтор.
Джошуа вытащил с полки толстую зеленую книгу и протянул ему. Эльтор полистал страницы, остановился то на одной, то на другой. Время от времени его лицо переключалось в ничего не выражающий компьютерный режим.
— Нашел что-нибудь? — поинтересовалась Хизер.
