Самолет гляделся несуразно, наверное, из-за обтекателей шасси, но рулил по взлетке исправно, через полчаса Белл дал команду на взлет. Счастливый Сева в наушниках репетовал ее в микрофон и «недокобра» двинулась на старт.
Габи зачарованно смотрела, как сделанная ее учениками машина разбегается, отрывается от земли и кружит над аэродромом. Сева вывел переговоры на динамик и мы вслушивались в доклады пилота — все отлично!
Когда самолет сел, докатился до нас и замер, Белл удовлетворенно заметил:
— С пулеметами все нормально, дальше будем пробовать с макетом пушки.
— Пушки? — Габи повернулась ко мне окаменевшим лицом.
— Это же истребитель, — попытался я придержать ее за локоть, но она вырвала руку.
— Заказ военного министерства? — почти зашипела она. — На самолет заказа не было! Ты все мне врал!
Развернулась и пошла прочь, не слушая моих криков.
Первый полет отмечали в тесном кругу, но для меня он прошел как в тумане, а к вечеру я банально напился. Утром трещала голова, а слегка бледный Панчо пытался всунуть мне в руки листок, отпечатанный на машинке.
— Что это? — потер я висок.
— Это передает радиостанция Севильи.
«…свершилось великое предательство Испании, предписанное масонскими ложами и Московским Кремлем… страна ослабла телом и духом, поддавшись разлагающим и разъедающим силам политического сепаратизма и марксистского коммунизма… армия как железная ось, поддерживающая тело нации… последний оплот общества, которое рушится…»
Я поднял мутный взгляд на Панчо.
— В Севилье мятеж, в Мадриде бои.
Мать моя женщина, а у меня ничегошеньки не готово…
Конец второй книги.
