Страх за близких еще не ушел, но азербайджанец все равно испытывал громадное облегчение. Он убедился в том, что жена и дочка в полном порядке.
– Где наши мальчишки?
– У твоей сестры, – немного удивленно ответила Самира. – Ты же сам вчера отвез их.
– И дверь в дом открыта! Кто-то приходил?
Женщина покачала головой и осторожно, чтобы не разбудить ребенка, спустилась с кровати.
– Я Лейлу отпустила, – вспомнила она, поправила волосы и поцеловала супруга, который медленно приходил в себя. – Она убралась, приготовила плов, а потом отпросилась. У нее сын заболел. Может, забыла закрыть?
– Ладно, разберемся, – бросил Джафар.
В постели зашевелилась дочка, приоткрыла глаза.
«Надо смыть краску, – с досадой вспомнил азербайджанец. – Раз прислуги нет, этим придется заниматься мне самому. И как можно скорее».
– Папа, привет, – пропищала Зара, проворно соскочила с постели и кинулась на руки к отцу.
– Здравствуй, моя звездочка. – Джафар через силу улыбнулся, поцеловал дочку.
– Что-то случилось? – с тревогой осведомилась Самира, осторожно гладя выпуклый живот.
– Я сейчас приду. Где у нас всякие моющие средства? Нужно отчистить кое-что снаружи.
– На кухне, под раковиной, – ответила женщина с удивлением.
– Накрой пока стол. Зара, помоги маме, – велел он, вышел из спальни, спустился на первый этаж и двинулся на кухню.
Кошка, до этого дремавшая в холле, встрепенулась и бесшумно последовала за ним.
Джафар покрутил носом – откуда-то несло нечистотами.
– Ты, что ли, в угол надула? – раздраженно спросил он, косясь на пушистую животину.
Кошка мяукнула, сердито вильнула хвостом и отправилась обратно в холл.
Джафар остановился у стола и недоверчиво разглядывал огромный торт, стоявший на нем.
«Шоколадная нежность», – значилось на коробке.
Откуда это? Он такого точно не приносил.
Азербайджанец чуть наклонился и скривился. Неприятный запах тянулся оттуда.
На картонной крышке шоколадного лакомства лежал клочок бумаги.
Джафар превозмог смрад и прочитал слова, коряво нацарапанные на нем: «Подкрепись перед смертью».
– Шакалье отродье! – сквозь зубы проговорил он и сорвал крышку.
Отвратительная вонь навоза ударила в ноздри ошеломляюще, словно струя ледяной воды, отчего хозяин дома даже зажмурился.
Трясущимися руками Джафар нахлобучил крышку обратно, помял при этом коробку.
– Суки! – прохрипел он. – Наверное, это и есть тот самый плов, который приготовила Лейла.
Его полубезумный взгляд метался по кухне и наконец-то остановился на рулоне бумажного полотенца. Абиев отмотал пару метров, скомкал бумагу наподобие прихваток, обхватил ими мерзкое угощение и заспешил наружу.
Уже у самой двери он неожиданно споткнулся о задремавшую кошку. Та с визгом рванулась в сторону. Джафар потерял равновесие, неуклюже взмахнул руками и с грохотом растянулся на полу.
Коробка вылетела из его рук и шлепнулась на резную дубовую подставку для обуви. Веером полетели зловонные брызги. Отвратительное месиво заляпало дорогие туфли Джафара и изящные босоножки, которые он буквально на прошлой неделе подарил Самире.
Ругаясь на чем свет стоит, он поднялся на ноги. Ладони и рукава белоснежного костюма были вымазаны навозом. Это привело Абиева в состояние слепого неистовства.
– Джафар? – испуганно проговорила Самира, встав в дверях кухни. – Дорогой, что случилось?
– Ничего! – прорычал тот.
Он стоял на дрожащих ногах, держа руки в воздухе. В этот момент Джафар напоминал спятившего хирурга, который раздумывал, стоит ли ему приступить к операции прямо сейчас, или у него еще есть время на перекур.
– Разве ты не видишь, что все очень хорошо?!
– Фу, гадость, – сморщив нос, выдавила из себя Самира. – Джафар… – Жена запнулась и нерешительно протянула мужу фотографию в рамке. – Это было в туалете.
Азербайджанец перевел обжигающий взор на фото и до крови закусил губу.
Это была их семейная фотография, висевшая на стене в гостиной. Он, Самира, Зара и двое их мальчишек – Ибрагим и Тимур. Рамка треснула, стекло разбилось, а само фото было жирно перечеркнуто крест-накрест.
– Что происходит? – прошептала Самира.
Пальцы ее задрожали. Искореженная фотография выскользнула из них и со звоном упала на пол.
Зара, стоявшая на лестничном пролете и наблюдавшая за всем этим, внезапно разревелась.
Николай наспех скинул халат, переоделся и выскочил за дверь. Из сбивчивой речи Ольги он понял одно – с его женой стряслось что-то очень нехорошее. Сейчас она сидела в машине, прямо под окнами дома.
За те полторы минуты, пока он, не дожидаясь лифта, несся по ступенькам, в его голове, словно на перемотке, с тихим щелканьем скользили кадры затертой пленки. Первое убийство, второе, еще одно. Снова смерть. Удар в бампер, жгучий плевок газа в лицо, непроходимый, мрачный лес, промозглый холод, нестерпимая боль в голове и записка: «Убийца». Конец фильма.
Или же продолжение следует?
Ему стало страшно.
Николай пулей вылетел из подъезда, чудом не сбил опешившую женщину с коляской и помчался в сторону розового «Порше». Он остановился в трех шагах от окна водителя, пытаясь унять дыхание и судорожно глотая воздух.
