— То есть пока мы тут болтаем, для М… Непобедимого прошло уже несколько дней? — мрачно уточнил Нолан. *
— Верно. — Подтвердил Робот. — Каждая минута для нас — это шестнадцать часов для Непобедимого и всех остальных, кого успели провести через портал захватчики.
Нолан перевёл требовательный взгляд на Стэмана.
«Если Поппер удастся заслать его вслед за сыном, это, по крайней мере, на время избавит нас от угрозы захвата планеты Вездесущим, это… лучший вариант».
— Я немедленно свяжусь с Поппер, — сказал Сесил Нолану, прежде чем отойти и совершить звонок.
— Подожди-ка, — вдруг нахмурилась Бритни, — если время для них идёт в тысячу раз быстрее, почему они были такими медленными? Ну разве они не должны были быть в тысячу раз быстрее нас?
— Нет, это не так работает, — покачал головой Робот. — Они попали в наше измерение и на макроуровне, они существуют в нашем времени, но сама материя, из которой состоят их тела, на микроуровне, всё ещё существует по законам их измерения. Поэтому они состарились бы в тысячу раз быстрее, чем в своём родном мире. Каждый день тут стоил бы им почти трёх лет жизни.
Примечание:
* В прошлой главе говорилось, что у Флаксанцев прошло уже несколько месяцев, это связанно с тем, что сам портал, использованный при захвате Марка довольно примитивен (все самые мощные телепорты были задействованы при вторжении и были уничтожены взрывом), его использование создаёт эффект прыжка в будущее. У более продвинутых стационарных порталов этот эффект отсутствует.
И больше никакого старения за время боя. Просто я подсчитал и вышло, что чтобы состариться за час на 50 лет (в каноне было и того быстрее) нужен коэффициент порядка 1 к 450000. То есть 1 день на земле = 1200 лет у флаксанцев. Что ну полная дичь. Нолан провёл там несколько тысяч лет? Робот и Монстр-девочка должны были вернуться через день а не приблизительно год. А чтобы повзрослеть на 10 лет им потребовалось бы прожить в том измерении 4.5 миллиона!
Всё же это был тяжёлый бой. Никогда прежде он не подходил так близко к краю и никогда не выкладывался настолько, до конца, до самого донышка — зачерпни ещё немного и не останется совершенно ничего. Но боль в свежих ранах онемевшего от усталости тела не мешала ему наслаждаться дивным зрелищем: как умирает его враг.
Скаля чёрные от копоти и запёкшейся крови зубы, он наблюдал как бедолага оседает, зажимая рукой перерезанную глотку и издавая при этом жалобные булькающие всхлипы. Несмотря на его отчаянные старания кровь быстро покидала тело здоровяка, унося с собой последние силы. Сначала он припал на одно колено, затем завалился на бок и в конце концов опрокинулся на спину. Но голову продолжал держать повёрнутой и смотрел своими съёжившимися от ужаса глазками-пуговками прямо на него.
В его взгляде не осталось ни капли былой агрессивности и злобы. Больше не было могучего воина флаксанский империи, его место занял взрослый ребёнок, что внезапно для себя осознал концепцию смерти, что он сам смертен, что он вот-вот умрёт.
Ему почему-то вдруг надоело смотреть на жалкие стенания некогда грозного врага.
— Передай вашему Богу, что ты от меня, — процедил он сквозь зубы, вгоняя обрубок левой руки ему в глаз. — И пусть ждёт ещё гостей.
Он отпихнул труп в сторону и прислушался. Топот беглеца был уже едва слышен.
Первым его порывом было броситься в погоню: догнать трусливого ублюдка, разорвать ему горло, вырвать ещё бьющееся сердце из груди и… но, он не был безмозглым животным, что идёт на поводу и своих желаний. Пламя его ярости неотвратимо, но расчётливо.
Он уже принял один бой без подготовки и дорого за это заплатил, больше этой ошибки он не повторит. Его взгляд упал на преувеличенно устрашающую однозарядную пушку недавно издохшего здоровяка. Стреляет редко, но зато наверняка — сгодится. Да и щиту применение найдётся — на внутренней стороне есть крепления, в которые можно продеть культю — пока силы не восстановились полностью.
На глаза попалась оторванная кисть, сиротливо валявшаяся на полу там, куда её запнул бывший владелец щита.
Пришлось повозиться, фиксируя её на неровном обрубке — часть тканей полностью сожгло молнией — при помощи обрывков формы убитых и ремня от бластерной кобуры их командира.
К тому времени, как он закончил мучиться с рукой, в отдалении коридора снова послышалась какая-то возня. А вот и новые смертники.
Когда они пришли в прошлый раз, он едва стоял на ногах от усталости и боли, но это не помешало ему принять бой. Он потратил на него последние силы, потерял руку и глаз, а теперь ему предстоит ещё одна схватка, а за ней ещё, и ещё… ну разве не прекрасно? Что может быть лучше, чем десяток новых врагов, что жаждут принять смерть от его руки?
