Ещё до того, как она открыла рот, по одной лишь мимике, по тому, как воспряли её плечи, загорелись глаза и распрямилась сгорбленная до этого фигура, я заподозрил неладное. Благодаря моей скорости восприятия я прекрасно видел эту трансформацию от раздавленной, отчаянной пленницы к… на самом деле, не знаю точно к чему, но она определённо сменила режим.
Долго гадать о причинах такой перемены не пришлось. Всему виной моя недальновидность и… в общем, я был слишком увлечён Бритни в нашу прошлую встречу и совершенно не подумал о том, каково будет пленнице дожидаться моего возращения с Земли. Я ведь оставил её всего на один день. Один земной день! И при этом не дал своим людям распоряжений относительно неё, помимо «присматривать и держать в клетке, пока я не решу, что с ней делать». Целый год в неизвестности. Её даже в качестве лабораторной мыши никто не использовал — хотя некоторым очень хотелось изучить её способности — чтобы не нарушать моих указаний. Её единственным развлечением были прозрачные стены, через которые она могла наблюдать за деятельностью учёных, но только до тех пор, пока клетку не перенесли в другое помещение.
А ведь она даже не знала, что с ней случилось и куда она попала! Я не пришёл продолжать допрос ни через день, ни через два. Никто ей ничего не объяснял и не рассказывал, а спасения, на которое она так рассчитывала, всё не было.
Это было жестоко с моей стороны. Мне даже стало немного стыдно. Неизвестность, как известно, сводит с ума.
— Привет, Дорогуша. — Начал со своей самой лучшей улыбки я. — Скучала по мне?
Калейдоскоп эмоций и выражений, промелькнувших на её лице за какие-то несколько секунд просто поражал. От тоски, скуки, безнадёжности и отчаяния, когда она ещё не осознала, кто пришёл к ней в гости, к резкому подъёму через радость, возбуждение, облегчение и усиливающиеся при этом тревогу и нервозность, а в конце, в ответ на мои слова, она осклабилась, раздражённая и разозлённая отношением, но буквально на долю секунды. К этому моменту она уже подключила свой контроль и попыталась принять вид независимый и надменный, как в нашу прошлую встречу.
Что же я наделал… надеюсь, она не сошла тут с ума на самом деле.
Обычный человек сознательно может заметить эти микровыражения только при помощи замедленной съёмки или если обладает особым талантом к эмпатии, но для меня… все её старательно сдерживаемые, но отчаянно рвущиеся наружу эмоции были как на ладони. Как правило, я не обращаю на это внимание. Не ускоряю своё восприятие в повседневном общении с друзьями и знакомыми, не считываю их невербальные сигналы, но это ведь допрос преступника — совершенно другое дело.
— Ты… — вопреки всем приложенным усилиям её ярость таки просочилась в слова. — Всё-таки пришёл… я боялась, что ты про меня совсем забыл…
Она откинула назад свои роскошные волосы — мои ребята всё-таки не изверги и содержали её в хороших условиях — и приняла асимметричную позу, выставляя напоказ практически всё своё тело, от идеально выбритых подмышек и едва прикрытой груди, до оголённых ножек.
Неплохо. Режим соблазнительницы включен. Как единственный зритель, я оценил её старания сполна.
Всё-таки она в этом хороша. Некоторые девушки владеют сексуальной кинематикой своего тела на интуитивном уровне, другие учатся этому годами — поэтому моложавые старушки вроде Бритни и Бой-Бабы всегда знают, как выставить себя в лучшем свете — какой именно вариант задействован тут, я не знаю. Как раз про Объятье никакой информации Сесил мне не предоставил.
— Прости, что заставил ждать, — так словно это ничего не значащая мелочь, ответил ей я. — Столько дел, столько дел, я совершенно про тебя забыл…
Готово. Её самообладание не просто треснуло, оно разлетелось вдребезги — раздражение и ярость вышли на новый уровень и враз провали плотину её самоконтроля.
— Забыл… — зашипела она. — Я просидела тут целый ГРЁБАННЫЙ ГОД!
Неожиданно вспышка ярости закончилась столь же внезапно, как и началась. Объятье снова взяла себя в руки и её искривлённые в гневе губы попытались сложиться в самую неискреннюю улыбку, что я когда-либо видел в своей жизни.
И снова. Умная девочка. Понимает, что орать на того, от кого целиком и полностью зависит вся твоя жизнь — затея совершенно провальная. Это даже хуже, чем хамить судье в суде, ведь в отличие от судьи надо мной нет никакой системы или законов, кроме собственных моральных норм, что сдерживали бы меня. Но эмоции оказались слишком сильными, а я, своими комментариями, совершенно не помогал их сдерживать.
— Всего один день, на самом деле, — поняв, что продолжения истерики не будет, заметил я.
— Что? — женщина растерялась.
— Ты ведь уже поняла, что это не Земля? — спросил я её в ответ. — Уверена, ты видела этих ребят по телевизору, когда они напали на Ньй-Йорк.
Я дождался её кивка и только после этого продолжил.
— И это было всего лишь пару дней назад. — Я дал ей время осмыслить сказанное. — Время тут течёт примерно в тысячу раз быстрее, чем на Земле. Поразительно, не правда ли?
— Я… — у неё не было слов.
