– А со мной-то что не так? – подал голос Пётр. – Почему я не стал таким, как вы?
– Я ебу? – пожал плечами я. – Вообще понятия не имею, как оно всё работает.
– Как-то скучно мы жить стали, – внезапно вывез Мутный. – Никакой, блядь, романтики. Однако хуёво быть всесильным, а кто бы мог подумать… Эх, ладно, пойду кого-нибудь в жопу выебу.
Мутный, не стирая философского выражения с лица, спустился с крыльца и направился на выход с храмовой площади.
– Как вы его терпите вообще? – Царь проводил наркомана задумчивым взглядом в спину.
– Хуйня, мало́й, привыкнешь, – усмехнулась Лена. – Но уебать ему каждый раз хочется, вот ей-богу, едва сдерживаюсь.
– А я всё ещё хочу сдохнуть наконец, – тяжело вздохнула Тоня. – Лучше бы вы меня тогда не находили…
– Эй, подруга, не начинай опять, – обняла девушку Лена. – Мы ведь уже это проходили.
– Знаю, – как-то грустно улыбнулась она в ответ. – Но я устала от всего этого дерьма. Неужели в мире больше не осталось ничего хорошего?
– А в нём никогда его и не было, – ответил я. – Люди всегда были набиты дерьмом и гнилью. Все эти фальшивые улыбки, пожелания добра по утрам, тьфу… Ёбаные лицемерные мрази, ненавижу…
С этими словами я втянул несколько частиц в ладонь, спустился с крыльца и ударил по перевёрнутым крестам на куполах храма.
Те с треском разлетелись в разные стороны. Два упали в кроны ближайших деревьев и, ломая ветки, шмякнулись плашмя на землю, третий рухнул на крышу трапезной и, проломив её, показал длинную часть внутри храма. Грохот ещё двух прозвучал с обратной стороны, а тот, что находился на колокольне, с глухим стуком вошёл в землю в полуметре от меня, да так и остался в ней торчать.
Я же развернулся и направился в сарай. Сам не знаю почему, но ноги понесли меня именно туда. Возможно, люди, которых местные держали здесь в качестве рабов, смогут хоть что-нибудь мне рассказать.
На входе обнаружился человек в стандартной форме стража. Точно такие сопровождали нас в столовую и стояли на въезде в посёлок. Завидев меня, он тут же рухнул на колени и вжался лицом в землю.
– Встать, – сухо скомандовал я и тот послушно подскочил, при этом всячески отводил взгляд в сторону, избегая прямого контакта с моим. – Открывай, – кивнул я подбородком на дверь.
В сарае царила полнейшая темнота, но когда это было для меня проблемой? Если только там, в прошлой жизни. Хотя именно тогда мы с Мутным старались держаться поближе к подобным местам…
Несколько частиц втянулись в ладонь, и под потолком вспыхнул небольшой комок плазмы, озаряя всё вокруг ярким светом. Люди на скамьях вяло зашевелились, прикрывая глаза худыми предплечьями.
Их и живыми-то назвать было сложно: грязные, похожие на кучу тряпья, от них и запах исходил соответствующий. Сейчас он тяжёлым смрадом немытых тел витал в воздухе, несмотря на огромную кучу щелей в стенах.
– Кто старший? – спросил я, осмотрев тощих рабов, которые вяло поднимались с лежаков.
Странно, но жалости они у меня не вызывали, лишь омерзение, отвращение и почему-то злость. Неужели я так очерствел или же всегда был таким? Да плевать, я пришёл не за тем, чтобы жалеть их или копаться в себе.
– У нас нет старших, господин, – прошамкал беззубым ртом один из них.
– Да и по хуй, – поморщился я. – Раз ты первым ебальник открыл, значит, и будешь старшим.
– Спасибо, господин, – раб моментально поступил так же, как и все остальные по отношению к нам – бухнулся на колени и прогнул спину до самой земли.
– Блядь, да чтоб вас черти дрючили! – откровенно разозлился я. – Встать!
– Да, господин, простите, господин, – тощий мужик вяло поднялся на ноги и едва при этом не упал, но взгляд всё так же оставался направлен в пол.
– Имя у тебя есть?
– Шестьдесят третий.
– Да по хуй, – снова высказал я мысли вслух. – Твои бывшие хозяева мертвы…
В этот момент раб не удержался и оторвал глаза от земли, правда, на мне он их долго не задержал, лишь мгновение и снова уставился вниз. Но это уже кое-что, возможно, не всё потеряно, и он расскажет мне о том, что за дерьмо здесь творилось. Хоть о порядках и традициях узнать, а то ходим как дебилы, ничего не понимаем.
То ли мы уже привыкли находиться в постоянном движении или Мутный прав, и всё дело в свободе от обязательств. В общем, разбираться в быту местного поселения хотелось меньше всего. Ну а раз послушание жителей находилось на высшем уровне, то и нечего хернёй страдать, всё равно ведь как скажем, так и будет.
Мутный и Пётр полностью погрузились в процесс, не воспитания, конечно, или не дай бог работу какую. Развлекались эти двое вполне в своём стиле.
Примерно с неделю Мутный трахал всё, что имеет сиськи. Затем в бане они вместе с синеглазым упоролись героином и сдохли, а мы, естественно, были не в курсе. Так они и валялись там, пока их не обнаружили двое местных, которые продолжали заботливо подкидывать дрова в печь, как, собственно, им приказали Бог и Жрец. Ну а когда те ни разу за шесть часов так и не покинули парную, люди наконец заволновались.
