И Катарина — как должно — отправилась выполнять приказ, а потом занялась своими обычными обязанностями. Ничего другого от нее и не требовалось больше. Вечером, проходя мимо гостевой спальни, она услышала скрип, шепот и стоны, словно Аня мучилась от боли. Катарина ускорила шаг, кусая до крови губы, а потом долго и с упоением расчесывалась у зеркала, представляя, что это Макс гладит ее по голове. Ее спальня была вся усыпана облетевшими розами и черепками разбитого кувшина, постель пахла чужим немытым телом. Слуги весь день наводили порядок в замке, а про ее крохотную комнатку у лестницы забыли — как нарочно. Катарина сама перестелила простыни и убрала мусор, чтобы ничего не напоминало об утреннем происшествии, если Макс по старой памяти решит зайти и к ней.
Она просидела без сна почти до рассвета, но он так и не пришел.
Утром мальчики вынесли из флигеля простой дощатый гроб, наскоро сколоченный Эберхардом. Ансельм захотел сам нести Боруха, Гюнтер и близнецы ему помогали. Остальные дети шли следом, притихшие и даже торжественные. Один из мальчиков, Микаэль, взял с собой лук и колчан со стрелами. Все слуги во главе с Гансом тоже шагали за гробом, а за ними — Макс об руку с Аней. Катарина плелась в хвосте, стараясь смотреть только себе под ноги. Эберхард кряхтел рядом, хромая.
— Жалко, что так вышло с этим жиденком, — бормотал он. — Я думал, успею сделать из него человека.
— Он бы выжил, если бы ты остался в замке вместе с детьми, — процедила Катарина.
Эберхард хмыкнул:
— Ты знаешь, что герр Нойманн так распорядился. Это было их домашнее задание — Борух не справился… Ты слишком привязываешься к ним.
Катарина взглянула на Эберхарда сверху вниз так, чтобы он понял: еще одно слово — и хоронить сегодня придется двоих. Пустая беззубая угроза. На Эберхарда у нее не было никакого влияния: Макс сам познакомился с ним в Мадриде и предложил хорошую должность за хорошие деньги. И хотя ей никогда не нравился этот бессердечный солдафон и его арийские замашки, приходилось как-то уживаться в одном замке. К счастью, Эберхард старался лишний раз не злить Катарину, подозревая о покровительстве герра Нойманна.
Теперь же ее положение серьезно расшатывала рука Ани в руке Макса. Эберхард был калекой — но точно не слепым. Он криво улыбнулся Катарине и, покачав головой, прибавил шагу.
На берегу реки уже ждала лодка — Ганс подготовил одноместную, похожую на скорлупку. В лодке было несколько тюков соломы, и мальчики поставили гроб на это мягкое золотое покрывало. После все дети один за другим подошли к лодке, чтобы попрощаться. Затем настала очередь Катарины. Она наклонилась, поцеловала Боруха в высокий бледный лоб, поправила кудри. Его тело окостенело и казалось сделанным из камня. Катарина положила ему на глаза по одному польскому злотому, которые хранила с летней поездки во Вроцлав, — на дорогу. Следом на лицо Боруха упали две слезы, Катарина поспешно стерла их ладонью.
Ганс вложил Боруху под мышку коробку с шахматами, которые тот привез из Вроцлава и всюду носил с собой. Чьи они были? Кажется, дедушки, который научил Боруха играть. В последнее время он не сидел за шахматами — быть может, потому что белая королева теперь обитала в комнате Ани. Катарина мельком видела фигуру, когда избавлялась от улик, но не придала этому значения, а теперь вдруг вспомнила. Аня тоже приблизилась к лодке. Она вложила Боруху в руку какой-то пожелтевший листок, похожий на письмо, — одно из тех, которые Катарина так и не успела сжечь.
Слезы вскипали на глазах, и Катарина впервые дала им волю. Никто не смотрел на нее, не оценивал — больше не нужно было соответствовать, тянуться, прилагая сверхусилия. И Катарина разрешила себе быть обыкновенным человеком. Обыкновенной женщиной. Матерью, потерявшей ребенка.
Наконец вперед вышел Макс. Он сложил руки перед собой и заговорил — громко, чтобы его слышали все:
— Мои дети. Сегодня мы прощаемся с Борухом, который ушел от нас слишком рано. Я разделяю ваши горе и боль. И все же я должен сказать: я рад, что вы все еще живы. Вы доказали, что можете защитить себя и своих друзей, когда на вас нападают.
На лицах детей расплылись довольные улыбки. Макс нечасто хвалил их, и они привыкли жадно хватать каждую крошку его расположения. Катарина перехватила недоуменный взгляд Ани: хоть девчонка не понимала ни слова по-немецки, довольные лица детей ее смутили. Неожиданно Катарина поняла, что благодарна Ане — за этот хмурый взгляд, за письмо, которое она положила Боруху. За то, что пыталась его защитить. От этого нового чувства стало жарко до боли и ломоты. Так бывает, если заморозить руки, а потом долго отогревать их у огня. Катарина уставилась на носки своих ботинок, чтобы больше не встречаться с Аней взглядом. Каждое слово Макса взрезало ее наживую.
— Борух был необыкновенным мальчиком, как все вы. Но у него было очень мягкое, сентиментальное сердце. К сожалению, в наше время это слабость, которой могут воспользоваться наши враги. Однако то, что Борух отдал жизнь, защищая замок, делает ему честь. И мы воздадим ему должные почести.