Он протянул руки Ансельму и Герте, а те — своим соседям. Вскоре Боруха тоже взяли за руки. Далия крепко стиснула его правую ладонь, Квашня — левую.
— Отлично. А теперь я прочту старинную молитву, а вы повторяйте за мной так точно, как сможете. Закройте глаза.
Герр Нойманн перешел на шепот — тот самый, громче выстрела, сильнее прибоя. Его голос забирался в голову и растекался, овладевая всеми мыслями. Рука Квашни дрожала, а рука Далии стискивала крепко, почти до боли. Они оба зашептали, и Борух подхватил молитву — непонятную, похожую на ту, которую часто произносили за завтраком. Только эта молитва была совсем особенная. Борух чувствовал, что она не для благодарности за еду и кров, не для мирной жизни — она для войны. Его губы двигались сами собой вслед за шепотом герра Нойманна:
Когда последние отзвуки молитвы стихли, герр Нойманн сказал тем же накатывающим шепотом:
— Ваша победа в ваших руках. Нет страха. Нет боли. Нет милосердия.
Стоило последним звукам этого напутствия смолкнуть, и волна необыкновенной радости накрыла Боруха с головой. Вдруг он почувствовал себя очень большим — таким, что мог бы достать макушкой до неба, а руками обнять всю землю. И сильным — таким, что мог поднять целую гору и кинуть ее во врага. Далия продолжала крепко сжимать его руку, но больше он не чувствовал боли. Вся боль ушла вместе со слабостью маленького человека. На смену ей пришла неуязвимость, и Борух ощущал себя почти что богом.
Шепоток понесся по кругу, от герра Ноймана и дальше. Вскоре дыхание Далии коснулось обожженного пулей уха. Далия прошептала:
— Взошло новое солнце, и я ничего не боюсь. Мы одна семья. Передай дальше.
1.
Óдин, дальний странник, даруй мне мудрость,
Мужество и победу.
Друг Тор, дай мне свою силу.
И оба должны быть со мной (
1.
Óдин, дальний странник, даруй мне мудрость,
Мужество и победу.
Друг Тор, дай мне свою силу.
И оба должны быть со мной (
Аня
Она проснулась поздно и с опухшими от слез глазами. В утреннем ласковом свете все полуночные переживания казались не более чем призраками, фантомами ее собственного воображения.
Вчера она просто перенервничала, запуталась в чувствах. Сначала — восхитительный вечер, красота и звон бокалов. Потом — этот жуткий случай с Борухом, она снова потеряла контроль, и праздник был испорчен. И хоть ей впервые удалось остановиться, а после не уснуть глубоким сном, похожим на смерть, ее мысли все равно спутались.
Что бы ни происходило между Максом и Катариной вчера или все те годы, что они знакомы, — ее это не касается. Макс просто друг. Хороший, очень галантный, очень красивый — но друг. И не более того. Не более.
Она попыталась уложить свои короткие волосы так, как это делала Катарина. Получилось не идеально, но все же лучше, чем обычно. На полочке в ванной нашлись духи, которых Аня раньше не замечала. Она нажала на грушу, и облако пряного фруктового аромата обняло ее. Осенняя медовая сладость, свежая анисовая нота. Вчера она впервые почувствовала себя красивой женщиной, и это пойманное за хвост ощущение взрослой уверенности хотелось продлить еще хоть на день — назло всем, кто раньше связывал Аню, одергивал, прятал. Она есть. Она существует и занимает место в пространстве — столько, сколько нужно. Она видима, осязаема и хорошо пахнет. А еще у нее есть сила — ее марево, сметающее прочь врагов, оберегающее близких.
Аня смотрела на себя в зеркало и видела марево в глубине черных зрачков. Как тень, оно всегда принадлежало ей. Жило внутри, было частью ее тела, ее самой. Пора взглянуть на марево в упор, без страха и ненависти. Присвоить этот дар, к худу он или к добру. Научиться жить с ним, управлять им — как Макс. Стать, наконец, цельной.
Она спустилась в столовую как раз к обеду. Макс сидел во главе центрального стола. Рядом сосредоточенно стучали ложками младшие дети. В столовой, обычно шумной несмотря на дисциплину, сегодня стояла непривычная тишина. Старшие сосредоточенно жевали, смотря каждый в свою тарелку — ни шепотков, ни смеха, как бывало раньше. Наверное, еще не отошли после вчерашнего, подумала Аня, и ее укололо привычным стыдом, стоило только вспомнить об осколках и увидеть перевязанную руку Герты.
Заметив Аню, Макс улыбнулся, махнул, подзывая. Она села на лавку рядом с ним. Тут же ей принесли тарелку с наваристым гуляшом.
— У меня есть идея, — сказал Макс, наклонившись ближе, будто их мог кто-то подслушать, а главное, понять.
— Какая идея?
Мимо их стола пробежал Борух с пустой тарелкой — он уже закончил и спешил на уроки. Аня попыталась его окликнуть, но Борух даже не посмотрел в ее сторону. Наверное, вчера она так его напугала, что теперь он ни за что ее не простит, с горечью подумала Аня.