Рыжий щенок с лаем бросается на трепещущую реальность. Рыжий мальчик прячется в тени жизни, чтобы не быть замеченным временем. Он разглядывает обнажённую плоть, лишённую кожи овеществления. Он хочет совокупиться со Стражем, чтобы обрести бессмертие. Но время уже заметило его и хлещет по голому телу, наслаждаясь криками. На шум сбегаются сумасшедшие и плюют ядовитой слюной сквозь дыры в заборе. Мальчик умирает в ужасной агонии, а когда просыпается, оказывается психиатром. Он сгоняет сумасшедших в стадо и устраивает им времяпускание, рыдая от удовольствия. Сумасшедшие умирают в тоске, а их смердящие тела зарывают в навозную кучу возле теплиц. Через тридцать лет они вознесутся в ад, а из их трупов прорастут деревья-людоеды, чтобы питать мёртвую реальность ядом. Это произойдёт в день великого луностояния.
А на следующий день началась война. Тела, отсеченные от душ, восстали против своих воспоминаний и изрезали их кровавыми ножницами. Жизнь ещё не успела начаться, а смерть уже пришла собирать свою дань. Время простило нерождённых и расправилось с отжившими. В предвыпитой отраве таилась неведомая опасность. Разложение времени началось с планеты по фамилии Земля. Планета раздулась до космических масштабов и поглотила солнце. Источник ущерба скрывался внутри материального мира. Он питал ядовитой лимфой всех, кто принял участие в риске. Игра охоты завершилась поражением собак. Преследование дичи выявило смерть охотников.
Обнажённые женские тела, извивающиеся в похотливой агонии, привлекают новых насекомых. В складках любви отложат миллионы яиц. В тепле и влаге появятся на мрак потерпевшие. Они разобьют зеркальную скорлупу реальности и выйдут в мир как в витрину. Ожившие манекены примеряют души безумцев и скалятся пластмассовыми улыбками.
Душевнобольные, лишённые душ, перестали быть больными. Они радуются, давясь перловой кашей, щедро политой кровью. Между ног у них прорастают крылья, и они взлетают в реальность. Санитары с криками бегают вокруг и швабрами загоняют их обратно в палаты. Но самый умный безумец первым догадывается вскрыть себе вены и выпустить из них время. Грохочущий поток времени обрушивается на санитаров. Они пытаются закрыться руками, притворяясь родственниками. Но сумасшедшие догоняют их и режут острыми крыльями на мелкие кусочки. Остатки санитаровых тел относят на пищеблок, где из них сварят кашу для психиатров. Психиатры будут есть да нахваливать.
А потом они все вместе пойдут убивать неопло-дотворённых уродов. Пестроротые бабушки в цветастых халатах выбегут созывать пир на весь мир. Избиение сумасшедших превратится в праздник непослушания. Сумасшедшие, вздрагивая под ударами, согласятся на разложение истины. Бабушки опо-ют всех непристойными частушками, и задрав юбки, спляшут канкан на мёртвых телах. После смерти сумасшедших станут окунать в прошлое и требовать изречься. Кто откажется — будет приговорён к новой жизни в условиях усовершенствованного бытия.
Всех выживших в третьей мировой войне приговорят к четвёртой. Из того, что останется, приготовят сыворотку правды. Её впрыснут младенцам, которые родятся после Страшного суда. Младенцы перестанут врать и это разрушит мир. Наступит конец света. Мертвецы со всего мира сбегутся посмотреть, как мир будет умирать под музыку, сочинённую покойниками. В безумной надежде спасти мир младенцам станут затыкать рты раскалёнными сосками, но это не поможет сокрытию истины.
Для признания малоопровержимости бытия придумана особая легенда. Ужас будет завернут в целлофан и преподнесён как подарок реальности. Миру поставлен диагноз шизофрения. Психиатры будут лечить его отсечением галлюцинаций и введением инсулина под мысли. Тех, кто не признает правды пингвиноидов, привяжут к креслам и подключат к электрошоку на постоянной основе. Оставшиеся радостно пойдут отдаваться ореалистиченным мыслям и править бороды опасными бритвами.
Извечный спор о вменяемости времени разрешился в пользу психиатров. Сумасшедший судья приговорил время к смерти, а пьяный палач не задумываясь отрубил ему будущее. Теперь психиатры и рады бы повернуть назад, да не могут — прошлого-то нет. Сумасшедшие посоветовались и решили вернуть время в реальность, но время обиделось и убежало. Объявлен всесоюзный розыск, но результатов пока не видно.
А город, несмотря на объявленный апокалипсис, выжил. Он спрятался в снег и скрыл свои мысли от кружащих над ним голубей. Мертвецы, уставшие ворочаться в могилах, явились требовать своих прав. Городской совет, целиком состоящий из покойников, одобрил и постановил уравнять мертвецов в правах и раздать им бесхозные души. Те, кому досталось по полдуши на покойника, были недовольны и требовали передела. Но тут восстали корнеплоиды и пожрали всех несогласных.
Сумасшедшие опять оказались обманутыми. Психиатры пили их бред и таращились на них телами. Кто-то объел фразы, и теперь нельзя было высказать свои мысли. Мысль застревала в голове как пятница в календаре.
