Вэл засмеялась и повела за собой Эл, крепко взяв за руку. Потому что у нее, как и у ее сестры, внутри все сжималось не только от завоевавшей ее сердце красоты и загадочности, но еще и от страха. Дом явно не располагал к себе.
– Как мы войдем? Или мы ключницы от всех дверей в мире? – Эл поправила свои волосы и надменным взором одарила входную дверь.
– Тетя Мира сказала, что ключи от дома будут в одном из горшков.
Девочки повернулись спиной к двери и увидели на каменном выступе три горшочка с цветами. Ухоженными и живыми цветами, что само по себе уже было странно, ведь дом выглядел достаточно заброшенным.
Войдя в дом Вэл и Эл одновременно вздохнули, ведь к их огромному облегчению – внутри было все не так, как снаружи. В доме было уютно, светло, тепло и пахло розами, будто кто-то каждый день приносил свежие цветы в дом. Рассматривая все, что достигало их взора, Вэл не сразу заметила валявшиеся на полу десятки конвертов.
– Смотри, что это? – она взяла несколько в руки.
– Что? – Эл уже прошла на кухню, заглядывая в шкафы и оставляя дверцы открытыми, – Вэл, даже пыли нигде нет. Я говорю же, тут гоблины живут!
– Они все практически одинаковые, – сказала Вэл, игнорируя сестру и бегло просматривая несколько писем, – от одного и того же человека.
– Что пишет? – донесся голос сестры уже из другой комнаты.
Вэл распечатала желтоватого цвета конверт и достала лист бумаги:
– Что еще за Джейкоб Тревис? – спросила Эл, подойдя и взяв другое письмо.
– Понятия не имею, но он все знает и хочет рассказать нам. Может, он и есть тот самый хранитель знаний? – у Вэл засияли глаза от предвкушения.
– Давай сначала поедим, а? – взмолилась младшая сестра, потирая живот. – А что он там про пиццу написал?
– Хорошо, перекусим, занесем свои вещи и поедем.
Вещей оказалось слишком много, ведь Вэл и Эл взяли с собой не только одежду, но и рамки с фотографиями, которые любила Вэл, какие-то предметы из детства, предметы декора и многое другое. И потому, решили, что перекусят, съездят к писавшему им письма Джейкобу Тревису, а потом уже займутся своими вещами.
– Ты осматривала дом? – спросила Вэл.
– Нет, конечно, – жуясь ответила Эл, – одна? Ни за что! – и проглотив кусок бутерброда, добавила. – Но, когда пойдем его смотреть вместе, я все равно первая буду выбирать себе спальню!
– Ну конечно, как иначе, – усмехнулась Вэл. – Только не бегай ко мне потом по ночам, потому что твоя вдруг окажется не такой уютной.
– Еще чего… – Эл увела взгляд, хотя сама именно так и собиралась делать.
Как только сестры отъехали от своего нового дома, Эл тут же начала ныть, что слишком устала для разъездов и не располагает нужным настроением для знакомств. Сейчас бы поспать или просто полежать, а еще лучше завалиться на большой диван, какой она уже приметила в гостиной, и смотреть фильмы, поедая вкусные сладости. Найти и правда, нужную им пиццерию не составило труда. Она располагалась довольно-таки удобно: на углу площади Пикадилли и недалеко от южного входа станции метро. Это оказалось обычное кафе, каких в Лондоне много. Небольшое помещение, рассчитанное на небольшое количество людей. И, несмотря на это, пиццерия была полностью забита людьми, казалось, что даже столиков свободных нет.
– Спросим у официантов?
– Я даже уже знаю, что! – Эл моментально оказалась у стола заказов и выбирала себе начинку для пиццы.
– Мы здесь не за этим, – напомнила Вэл своей сестре, – нам нужно отыскать Джейкоба.
– Не меня ли вы ищите, милые дамы? – за их спинами раздался мужской голос и сестры обернулись.
Перед ними стоял красивый молодой человек, невысокого роста, с темными волосами и серо-голубыми глазами. Он обворожительно улыбался.
– Как вы… – открыла рот младшая Стредфорд.
– Валери и Элеонор, как я полагаю? – его улыбка не сходила с лица. Девочки кивнули. – Я Джейкоб Тревис, но прошу вас, зовите меня просто Джек.
Джек был истинным англичанином, со своими манерами и способом разговаривать. Даже его небритость выглядела очень по-английски.
Все еще пребывая в легкой растерянности, сестры даже не нашлись, что ответить и их молчание со стороны, скорее всего, выглядело очень нелепым. Джек поманил их за собой, предложив сесть за столик в самом углу кафе, где потолок был настолько низким, что высокому человеку, было бы затруднительно выпрямиться в полный рост.
