Те, кто шептали, были правы. Горячим воздухом, наполняющим внутренности ладьи, звуки разносились на сотни пусов тайными эфирными орбитами, стекая — будто горные ручьи — в темные закутки или на перекрестки геосного скелета «Уркайи». И тот, кто знал места пересечения невидимых орбит, мог подслушать любого. Как оказалось, подслушана Марианна Гельтийка, когда пробовала подкупить своими прелестями одного из цыган, чтобы тот изготовил аэровый яд; цыган спросил, для кого это, она не ответила, но все всё прекрасно понимали. Подслушала это одна из навигаторш «Уркайи». Рассказала гегемону. Не было дознания, процесса, вопросов о вине и просьб о признании. Омиксос приказал вышвырнуть Марианну за борт.
Ей связали за спиной руки, вокруг левой щиколотки защелкнули пуриническую цепь. Лунные дулосы отволокли ее на корму ладьи, прикрепили цепь к хвосту скорпиона и вытолкнули девушку в пустоту. Все это было прекрасно видно сквозь прозрачные стены «Подзвездной». Лунники не глядели, а вот пассажиры — собрались на корме. Арианна беззвучно всхлипывала, уткнувшись лбом в горячий ураниос. Господин Бербелек стоял за ней, сжимая ее плечи. Дочь жрицы крутилась на длинной цепи вокруг дрожащего от тысяч вечномакин хвоста «Уркайи». Должно быть, кричала, если судить по широко распахнутому рту, но внутри ладьи ничего не было слышно. Первый час она моталась, пробуя освободиться от цепи или притянуть себя ближе к хвосту; безрезультатно. Затем на ней начала тлеть одежда, отпадать кусками. Медленно испепелились волосы. Она кашляла и царапала горло, мало аэра, слишком много пироса, легкие этого не выдерживали. На третьем часу зацепилась бедром за эпицикл большого скопления ураниоса, и эфир врезался в ее тело, распарывая кожу и мышцы, дробя кости. Огонь моментально выжег рану. На четвертый час потеряла сознание. На шестой, должно быть, снова пришла в себя; тогда уже горела ее кожа, эфир вгрызался в кровоточащее тело, от лица осталась коричневая маска черепа и кровеносных сосудов. На седьмой час из-за Луны вышло Солнце.
