Аурелия прекрасно знала принципы межзвездного плавания, законы, столетиями создаваемые Эвдоксосом, Аристотелем, Провего, Ортэ Хасаном, Борелием и прочими. Вокруг Земли обращаются сферы эфира, сгущения ураниосовых орбит, складывающихся во в меру гармоничную меканику неба. Каждая сфера несет свою звезду — планету либо Солнце, — состоящую из цефер, характерных для данной сферы, связывающих ураниос с архэ остальных первоэлементов; например, в Солнце связывается по преимуществу пирос. Сферы движутся с разной скоростью и под разными углами. Это не настолько уж божественно совершенное движение, каким его воображали себе первые философы и астрологи, поскольку эфир не держится одного центра и почти всегда увеличивает, пусть и минимально, деференты и переходит на орбиты еще более высоких эпициклов. Провего напрямую утверждал, что для эфира не существует чего-то такого, как «начальный деферент», — есть только эпициклы, с видимыми или неразличимыми для человеческого глаза отклонениями и эксцентрикой.
Именно по этим эпициклам кружат вокруг Земли: Луна, Меркурий, Венера, Солнце, Марс, Юпитер, Сатурн. Отдаляясь от Земли, мы влетаем в сферы с различной средней скоростью и направлением вращения ураниоса. Потому ставят паруса, раскрывают крылья и — манипулируя углом их наклона и используя нумерологию цефер материала, из которого те выполнены, — улавливают эфир, кружащий по орбите, на которую ладья должна взойти. Чтобы двигаться сквозь небесные сферы или противу их движения, должно осторожно галсовать в эпициклах легчайшего эфира. Так плавают по небу.
Из анализа перемещения Искривления следовало, что адинатосы также зависят от небесной меканики; иначе Кратистобоец и мечтать бы не смог настигнуть и окружить их в открытом космосе. И все же перед ним было неизмеримо сложное навигационное задание.
Аурелия глядела, как он проигрывает на ониксовом небе очередные варианты маневра окружения, названного Цветком. Лунный Флот должен развернуться перед Искривлением, подобно бутону по весне, и сомкнуться вокруг адинатосов, будто росянка. Красота маневра состояла в том, чтобы после выхода флота на исходные позиции, то есть после схождения перед адинатосами из более быстрых эпициклов, всё дальнейшее движение как Флота Лунного, так и Арретесового, будет следовать исключительно из небесной астрометрии, и Цветок должен закрыться самостоятельно, как некая мастерски исполненная меканическая ловушка, смертельный перпетуум мобиле. Аурелия уже почти могла узреть эту красоту; настолько объяла ее аура стратегоса, что она узнавала его Форму даже в том, что пока не существовало, что еще лишь было придумано. Самый красивый — тот план, который выполняется сам по себе. Бог стратегосов не создавал мир — он лишь спровоцировал его к бытию.
— Проблема первая. — Кратистобоец прижимал ладонь к холодному небу. — Как подойти к ним, чтобы они заметили нас, лишь когда для них окажется уже поздно, когда макина захлопнется? Мы не можем приближаться в плоскости эклиптики, Солнце наверняка высветит нас, если не в первом, то во втором обороте — точно. Следят ли адинатосы за небосклоном? Тогда они заметят затемнение неподвижных звезд. Единственный наш шанс — скорость. Сойдем на Искривление на полной скорости пиросных цефер, эфира Солнца. Софистесы и меканики, однако, предсказывают мне значительные потери после входа в сферу Юпитера, в таком резком галсе ураниос высших орбит порежет нам крылья.
Кратистобоец говорил, повернувшись к ней спиною, с поднятой головой и руками, обнимающими ониксосклон, — будто воистину был Атласом этого космоса, будто от его мыслей и решений зависело существование Солнца, планет, звезд. Позже Аурелия поняла, что в определенном смысле так оно и было.
— Проблема вторая: как скоординировать удар в подобном рассеянии? Не могу рассылать шлюпки с гонцами, слишком далеко, слишком медленно. Не могу давать световые сигналы, иначе выдам себя адинатосам. Я должен вычертить план на дни и недели вперед, план для каждой части Флота, для короны каждого из кратистосов, и уверовать, чтобы он был воплощаем в жизнь до того мига, как Цветок раскроется.
— Ни один стратегос не распространит свою морфу на такие расстояния, кириос. Это как если бы вести битву на всей Луне одновременно.
— Знаю. А когда войду в Сколиозу — уже и вовсе не будет и речи ни о каком командовании. Тем только вас поддержу, что спланирую сейчас. Ты ведь не думаешь, будто я хоть миг верил, что и в самом деле смог бы ими управлять, вести в бой армию кратистосов, навязать им свою гегемонию?
Аурелия рассудительно возразила.
