– Прости, – вдруг выпалил Артем. – Правда… То, что я сказал… Я чувствую себя ужасно.
– Прекрасно. Так и должно быть. – Но почему-то Ган вдруг почувствовал, что больше не злится. – Князь вознаградил тебя своим доверием. Гордись. Теперь ты знаешь мой секрет – ведь мы с тобой все равно что мертвецы… для мира, для которого все это может иметь хоть какое-то значение. Не будь мы здесь – не думаю, что ты удостоился бы этой чести…
– А Кае ты, значит, не сказал.
– И ты ничего не расскажешь – если такая возможность вообще представится. Вся эта грязь ее не касается. Не касается и не коснется – никогда не коснется, пока я жив.
– Я не думаю, что она бы так это восприняла, – сказал Артем, снова отводя взгляд. Утешал его? Смешно. – Ты был ребенком. Ты ничего не мог сделать… И он… он поступал с тобой ужасно. Любой бы захотел… ну… сделать это.
«Но не любой бы сделал».
– К тому же, – продолжил Артем торопливо, – ведь он не умер. Он же жив.
Ган кивнул:
– Верно. Но я ведь хотел сделать это. И был абсолютно уверен, все эти годы, что мне удалось. И если придется… я должен буду довести дело до конца. Должен буду убить его – потому что теперь, когда мы оба знаем, мы не оставим друг друга в покое. Он не отступит… И он – сумасшедший. Поверь. Пока он жив – я и те, кто рядом со мной, в опасности. Я этого не допущу.
– Людям сейчас часто приходится убивать друг друга, – пробормотал Артем.
Убивал ли он сам человека? Точно нет. Такие вещи Ган чувствовал безошибочно.
– Конечно. И мне приходилось, как всем. Но одно дело – убить в бою, защищая свою жизнь… Планировать убийство собственного дяди – совсем другое.
– Ты сказал, тебе было плохо.
– Верно. До первого же решения, принятого мной в качестве князя. – Ган пожал плечами. – Я чувствовал себя свободным при одном воспоминании о том, что его больше нет, хотя… Мне никогда не доставляло радости думать о том, как… вспоминать все это. И все же… иногда мне это снится. И когда я просыпаюсь, я… улыбаюсь. Я всегда улыбаюсь, Артем. Но еще меня трясет.
Он отхлебнул из бутылки, и на этот раз Артем тоже хлебнул – честно и много.
– Обстановка стала какой-то угнетающей. – Необъяснимо, но Ган вдруг почувствовал, что веселеет – то ли от питья, то ли от эйфорической легкости после рассказа. – Предлагаю ее разбавить. К тому же было бы честно с твоей стороны отплатить мне откровенностью за откровенность. Что произошло между тобой и Дайной? Какой она была? Тебе понравилось?
Артем поперхнулся, закашлялся, и Ган рассмеялся. Значит, он был прав.
Ожидаемо.
– Понятно. Что ж, поздравляю. Продолжай в том же духе. Тебе это поможет.
– Да что ты говоришь, – прохрипел Артем, когда к нему вернулось дыхание.
Он не смотрел Гану в глаза. Было видно, что меньше всего на свете ему хотелось обсуждать эту тему с князем – и в то же время его терзало желание поговорить об этом хоть с кем-нибудь.
– Абсолютно точно, – кивнул Ган.
Это был идеальный момент для того, чтобы отомстить Артему, заставить его почувствовать себя глупо или неловко, но почему-то делать этого не хотелось. Ган вспомнил, как несколько лет после гибели Веты верил в то, что никогда не сможет никого полюбить. С какого-то момента он стал считать, что это и необязательно. Девушки влюблялись в него, а ему нравились – больше или меньше. А потом он встретил Каю.
Артем тоже, должно быть, думал, что никогда не полюбит никого, кроме нее. Но однажды это должно измениться.
– Ты ведь почувствовал себя по-другому? Увереннее. Сильнее.
– Не знаю, – пробормотал Артем. – Я не уверен, что она… что мы, ну…
– Что ты влюблен в нее? Это ничего. Поначалу это только мешает. Зато потом, когда встретишь кого-то особенного, все это тебе пригодится.
– Для тебя Кая – такая… особенная? Это ты хочешь сказать?
На Артема было жалко смотреть, но Ган кивнул:
– Да. Кая особенная.
– Если так, – уши Артема алели, – если тебе так нравится Кая, то почему в Красном городе Саша была уверена, что вы с ней… вместе или вроде того?
Ган шумно выдохнул – он не ожидал, что Артем спросит об этом. Вспоминать о Саше оказалось неприятно.
– Не слишком ли много откровений с моей стороны, м-м? Да, у Саши были основания так подумать. Мне не стоило давать ей эти основания, но… – Ган помедлил. – Я знал, что давно нравлюсь ей. Мне вроде как не хотелось ее обижать…
– Не хотелось обижать, – повторил Артем и поморщился. – Звучит ужасно. И Кая…
– Слушай, ее там не было, – буркнул Ган. – И я не мог знать наверняка, что мы с ней вообще встретимся. Такое случается… между людьми. Это не всегда значит, что их ждет любовь до гроба. Я думал, Саша в курсе. Но, очевидно, я ошибался. Увы.
– Даже я с самого начала видел, что для нее это важно, – прошептал Артем, глядя на угли. – Даже когда она только рассказала нам про тебя.
– Да брось, Арте. Она была ребенком, когда познакомилась со мной. Просто ребенком. Детская влюбленность – это не серьезно. И рано или поздно она проходит.
– И ты ей в этом так помог, – сказал Артем – зло, гораздо злее, чем если бы речь шла только о Саше.
