«Закончи – стань одним из нас. Замкни круг».
Кокон искрил молниями, скрывая бьющихся от посторонних глаз… А потом, когда песня богов достигла высшей точки, наконец с треском лопнул, как будто взорвался изнутри. Артем инстинктивно закрыл лицо руками, но его все равно оросила красная жидкость, рассеявшаяся в воздухе мельчайшими капельками… Кровь.
Теперь Сандр был покрыт ею целиком – только жутко мерцали неестественно яркие белки глаз. Кровь стекала с кончиков его пальцев, одежды, волос. Кровь смешивалась с его собственной, темной.
Звякнул о камень металл. Это были окованные клыки Воргнона, упавшие к ногам Сандра. Все, что осталось от избранника богов.
Артем услышал общий тихий вздох, похожий на дыхание леса перед бурей.
«Воргнон мертв».
«Я убью человека».
«Не смей, Ремистер! Хочешь и его силу к своей в придачу?»
«Я отдам ее тому, кого укажет…»
«Идешь против круга?»
«Не неси чушь! Его нужно убить!»
«У нас нет времени спорить…»
Он слышал эти голоса в своей голове так громко и ясно, как будто гул бури за пределами поляны и песнь богов – на ней – не продолжали заполнять все его существо.
Круг замыкался – он чувствовал это, как будто знал наверняка.
«Дайте мне убить его! – взвизгнул Ремистер, и в его голосе звучала паника. – Быстрее, или он станет одним из пяти и тогда мы ничего с ним не сделаем!»
Ремистер ринулся к Сандру – но с неожиданной для тяжело израненного человека скоростью тот увернулся – и оказался рядом с Артемом.
– Значит, пусть так, – сказал он сдавленно, но спокойно, как будто даже сейчас продолжал контролировать все, просчитывать варианты, – а потом крепко стиснул руку Артема, все еще сжимающую кинжал, и погрузил лезвие себе в грудь легко, как в масло.
Его лицо оказалось совсем близко к лицу Артема. Темные глаза распахнулись широко – и в них запертой птицей металась боль. По подбородку сбежала темная струйка крови.
Он все еще сжимал руку Артема, и тот смотрел, не понимая, будто издалека видя вспышки света, слыша гул песни, которую сами боги не сумели бы теперь остановить.
– Пусть так, – повторил Сандр, и в груди у него что-то булькнуло. – Один из пяти будет – человеком. Мое – теперь твое, и им не успеть тебя уничтожить. Я знаю тебя, Артем. Знаю… То, что я начал… однажды ты…
А потом он упал – осел на землю тяжело и бесшумно. И в тот же миг что-то ударило Артема в грудь яростно, сильно, как атакующий хищник, и весь воздух выбило из легких разом, как будто это его ударили ножом.
В глазах потемнело, и он потерял сознание. Но даже там, за пределами тьмы, песнь продолжала звучать в его ушах – но теперь, сперва неуверенно, а потом все смелей, к ней присоединился еще один голос.
Его собственный.
Город был взят. Они одержали победу – но Кая не чувствовала ничего, кроме опустошенности.
Тела убитых свозили на площадь на тачках, и она старалась не смотреть в окно. Но некоторые тела она все же успела увидеть неподалеку от Красного замка – и лучше бы не видела.
Пока они поджидали Сандра в недрах Красного города, участвуя в чем-то, важность чего никто из них не понимал, люди продолжали умирать. Падали дирижабли, рушились ветхие здания, разрывали холодный воздух звуки выстрелов и взрывов.
Битва продолжалась, пока в руки группы Севера не попала капитан Сокол. Север лично взял ее в плен – и теперь она была где-то здесь, в Красном замке, под одной крышей с сотнями убитых по ее вине. Кая знала, что Север серьезно ранил ее, но мысль о том, что Сокол может умереть, не дождавшись суда, не вызывала в сердце ни жалости, ни даже волнения, и от этого делалось жутко.
Пока город зализывал раны, пока успокаивались улицы и площади – их лишь время от времени лихорадило отдельными боями, – Кая потерянно блуждала по залам Красного замка, переоборудованным под лазареты и мертвецкие.
В одном из залов она встретила Шоу – сердце пропустило удар – живую, с перевязанной раной. Подруга ее не заметила – крепко сжимала руку Ворона, бледного, с крупными каплями пота на лбу. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять – дело плохо. Кая не стала подходить к ним ближе.
Потом она увидела Ингу – как вообще она очутилась здесь, кто сошел с ума настолько, что взял ее с собой?
Инга выглядела целой и невредимой – стояла, покачиваясь, тяжело опираясь на костыли, и смотрела на раненых посеревшими глазами.
– Кая, – слабо сказала она, с явным трудом разлепляя пересохшие губы. – Это ты.
– Это я, – пробормотала она машинально. – Что ты тут делаешь?
– Меня Ник на один из дирижаблей взял.
– Ник – безумец.
Ее губы дрогнули:
– Ник мертв.
Они помолчали.
– Я не могу найти Сашу. – Глаза Инги снова стали пустыми – ужасные глаза на таком юном лице. – Помоги мне найти ее. Ты должна…
«Я ничего не должна тебе. Оставь меня в покое». Она сама не знала, откуда взялась эта злость, и, чтобы исправиться – Инга-то точно не была ни в чем виновата, – сказала как можно мягче:
– Хорошо. Я найду ее. Отыщи место поспокойнее. Поешь… Я найду ее.
Инга смотрела ей вслед – Кае не нужно было оборачиваться, чтобы чувствовать это.
