А конец месяца на заводе всегда напряжённый, оттого мне не до встреч и развлечений было. План мой отдел смог выполнить, что от меня требовалось по новым материалам, я успешно сдал. Так и сами стали были выплавлены, и пока шла их проверка. Тут уже забота других служб. И в отделе ТНП было нормально, хоть и суетливо. Тем более, там намечалось очередное расширение. Надо было строить очередной, хоть небольшой цех для производства новинок. Заодно сверху неожиданно, пусть и с запозданием, пришли задания о передаче необходимой документации и отправке нужных специалистов на разные предприятия в стране. Мои бытовые приборы собирались производить и в других местах. Хотя, меня самого трогать и отправить в командировки не решились.
Честно говоря, мне самому вообще никуда не хотелось. Зачем? Мне и рядом с Ингой было хорошо. Мы фактически именно сейчас зажили полноценной семейной жизнью. У нас начался, наверное, настоящий «медовый» месяц! Такой страсти меж нами ещё не было! Так и привязанность жены явно повернулась в мою сторону. Её уже никак не «замыкало». Хотя, нет, как бы и был случай. Инга спросонья призналась, что ей хорошо со мной и даже назвала меня во сне любимым. Я сам такого не ожидал! Но, похоже, она нисколько не притворялась? По крайней мере, других знакомых Слав у неё не было. И, конечно, я был на седьмом небе от счастья!
Вот в первый же день февраля на работе стало намного свободней. Можно было отвлечься и на другие дела. Хотя, работы у меня хватало. Тут и Саша Крутин сам попросился ко мне на тайную встречу. Явно что-то нарыл. Мы с ним после работы встретились, но, опять же, не открыто, а как бы пересеклись по пути. Я даже осторожно, чтобы никто не подумал, что делаю это, проверился, но никакой слежки за собой не обнаружил.
— Ох, Слава, знаешь, сложно стало работать. Тут ещё нежданно, после ареста этого проклятого первого секретаря Ставропольского крайкома, напряжённость с КГБ добавилась. Не знаю, что это было, но, по слухам, ещё и завербованным французами оказался. Взяли его, конечно, за разные махинации в крае. Там же Кавказ, и курорты, и многие лица из южных республик были замешаны. Ох, что там сейчас творится⁈ Весь юг трясут! Хотя, говорят, и КГБ сильно роет, и наши тоже. Может, и друг друга подсидеть хотят?
Эти новости меня порадовали. Пусть трясут. Это хорошо, что раньше взялись. Но, вообще-то, особых успехов наверняка не будет. Так, немного успокоят, и всё. А потом по новой начнётся.
— А мы тут с Ингой, Саша, вообще ничего не знаем. Тем более, и «голоса» не слушаем. Вообще никогда не слушали. Так, на работе слухи случайно перехатываю, или кто позвонит и, если есть желание, расскажет последние новости и слухи, и всё.
— Тебе, Слава, лучше и не слушать. Всё-таки под подозрениями ходишь. Вот, спели вы с Ингой песни на английском и французском, так сразу же некоторые у нас прямо так и заявили, что ты любитель Запада. Хотя, песни хорошие, многим понравились.
— Ты же знаешь, Саша, я не любитель Запада. Мне там себе лишь популярность обеспечить надо. Скажем, у меня вторая работа такая. Я не знаю, сколько наша страна на моей музыке заработала, но, думаю, много. И, если честно, это же престиж для страны!
Конечно, много, скорее, счёт уже шёл на десятки миллионов долларов. Хотя, и на моём счету уже скопилось чуть больше двухсот тысяч рублей, и явно больше от переводов за валютные контракты. И поток только рос. Уже и из ВААПа начали переводить.
— Да, много. Я слышал у себя, что уже перевалило и за сорок миллионов долларов. Ребята меж собой обсуждали, есть польза от твоих иностранных песен или нет. — Тут мой друг слегка вздохнул. Конечно, ему обидно, и обоснованно. Пашешь, пашешь, а на песнях, оказывается, намного больше можно заработать. — И популярность у тебя большая и растёт. И всей вашей семьи. С другой стороны, и правильно делаешь, Слава. В КГБ всё равно на тебя зуб точат. Просто у них сейчас из-за Солженицина большие проблемы. Слух пошёл, что они там хотели ему даже побег за границу устроить, но наш министр не дал. Наша милицейская бригада его и арестовала. Нашли какие-то прежние прегрешения. И комитетчики, на удивление, вмешиваться не стали. По слухам, он тоже являлся их «стукачом», но вышел из-под контроля. Теперь этого писателя судить будут, в том числе, конечно, и за антисоветчину. И, да, КГБ пока не до тебя. Тут у нас самих, в Ленинграде, новые дела образовались.
М-да, новые дела — это всегда новые перетряски важных лиц и связанных с ними преступников. И я уже примерно догадываюсь, что будет. Ну, дай бог, чтобы они меня не затронули!
