В сиянии столкнувшейся магии, моей и Крубского, появился фантом. Очертания какого-то существа, от которого исходила знакомая могущественная аура. Я вдруг понял, что это был Хамелеон. Он встал между нами. Крубский, кажется, тоже его заметил — на его лице возникло удивление.
Неужели этот демон решил остановить меня⁈ И только я это подумал, как в голове раздалось:
«Я сделал свой выбор».
А в следующий миг время снова вернулось в прежнюю колею. Тело наполнила энергия, которая не дала мне потерять сознание. Не знаю, что это было, но, кажется, Хамелеон мне помог.
И я добрался до ублюдка Крубского!
Удар получился мощным. Щиты Крубского лопнули, сам он успел выставить собственную защиту, но и та развеялась под моим натиском.
Однако закончилась и моя молния. В какой-то момент мы повисли в воздухе друг напротив друга. Его лицо исказила гримаса гнева и удивления. Он не верил, что это происходит. Какой-то граф, только получивший титул, добрался до потомственного аристократа, князя, а теперь лорда. Могущественного мага.
Эта секунда мне показалась очень длинной. Но когда она закончилась, перед моим лицом промелькнул метеор, объятый пламенем, и Крубский исчез.
Соколов уничтожил ублюдка. Мы справились!
Почувствовал, как начинаю падать. Всё тело болело, остатки сил ушли на плавное приземление. Хотя, это было, скорее, контролируемым падением, но я успел заметить, как Александр добивает Крубского саблей.
Внизу ко мне подоспел Медведь. Распахнулась дверь, могучая лапа закинула меня внутрь, и мы дали по газам.
Сражение тем временем продолжалось. Клыки русской армии сточились, наших начали теснить. Ну, так могло показаться. Так и должно быть, чтобы Глостер поверил в успех и усилил натиск.
— Ваше Благородие, мы на месте! — раздался по рации голос рядового Гусева.
На холме появились артиллеристы и инженеры. Они заняли позиции британцев, наводили трофейные орудия и устанавливали свои. Я заметил Глебова, поднявшегося на редуты. Увидел, как троица Боткин-Воронин-Кузнецов установили помост для пушки за считанные секунды. Они работали как слаженный механизм — ни одного лишнего движения.
— Разворачивайте орудия! — прорычал я. — Мочите гадов!
Этот приказ должен был отдать не я. Но я это сделал, потому что почувствовал, что могу. Должен, бляха-муха.
И прогремели залпы.
В моём мире говорили, что артиллерия — бог войны. Я не слышал подобного выражения в этом мире, но оно и здесь было справедливо. Десятки орудий в единой канонаде обрушили на британские позиции настоящий ад.
Взрывы, взрывы, взрывы. Земля содрогалась, но десятки тысяч глоток в предсмертных криках пробивались сквозь этот грохот и знаменовали нашу победу.
Британских солдат разрывало в клочья. А после того, как канонада утихла, раздалось родное:
— Ур-р-р-р-р-р-ра-а-а-а-а-а-а-а!
И наши солдаты прорвались сквозь бреши, чтобы закончить сражение. Исход был уже предрешён.
— Мы победили… — прошептал я.
— Да, Бригадир, — прорычал довольный Медведь. — Мы, мать их, победили.
━─━────༺༻────━─━
Моё поместье напоминало маленькую Россию.
Морозец ударил такой, что под ногами стоял хруст снега, весь день было свежо и хорошо, да и ветер особо не разгуливался.
В беседке стоял ароматный запах шашлыков, я чуть поливал угли пивом, добавляя хлебных ноток, и переворачивал шампуры. Мясо было почти готово, скоро накрою крышкой мангала, чтобы дошли. Так вкуснее я ещё в прошлом мире так делал у себя на заднем дворе. Поставил мангал, сваренный из газового баллона, разрезанного надвое, там ещё труба выходила как раз для такого приёма. Последние минут пять-десять щедро поливал пивом, если угли оставались слишком жаркими, и давал мясу дойти в закрытом пространстве.
А ещё близнецы где-то раздобыли коптильню, наловили вместе с Витьком рыбы и теперь коптили богатый улов.
На столе нарезали салаты Алёна, Азуми и Аико, из города Медведь привёз свежие буханки хлеба. И ржаные, с семечками, и пшеничные. Пахли так, что хотелось их умять, не дожидаясь стола. Что я частично и сделал, надо признаться. Но мне можно. Я ж тут хозяин.
А вот чего мне было нельзя…
— Азуми, ты прям уверена, что мне нельзя в баню? Может, ненадолго-то можно? Там всего градусов сто, не больше ведь!
— Нет, Игорь! — отрезала моя вторая жена. — Ты слишком сильно пострадал, нужно восстановиться. Никакой бани!
И, будто сыпля соль на рану, из бани, с криками, выскочили голожопые Хидзаши, Изао и Сакоку. Они все вместе плюхнулись в озеро, и крики наконец-то сменились облегчёнными вздохами.
Затем показался красный как рак Изаму. Великий Дракон держал каменное лицо, окинул нас взглядом и тоже направился к пирсу, с каждым шагом ускоряясь так, что под конец забавно перебирал ногами и шустро нырнул в воду, не разворачивая полотенце.
Последним из бани вышел довольный Медведь. Он упёр руки в бок, с прищуром взглянул на плескающихся самураев и пробасил:
— Для первого раза ничего. Но я бы сделал ещё пару заходов. — Затем он на корявом японском обратился к будущему тестю. — Ханма, не хочешь попариться?
