— Пообщаться? Поделиться новостями? Соскучился, наконец? Разве мало причин?
— Для завтрака в приватной кабинке, усиленной творцами для конфиденциальности, маловато. Мы могли и по шавухе перекусить. Ты уж точно наелся бы.
— Можно сделать простолюдина графом, но аристократом он так и не станет… — покачал головой Слава. — Игорь, ну, какая шавуха⁈
— Вкусная. Сытная. С сырным лавашом. И если ты не перестаешь тянуть резину, я куплю одну в ближайшем ларьке и буду есть прямо при тебе.
Он сглотнул слюну и буркнул:
— Тут со своим не пускают… — но затем всё же заговорил по делу: — Загорские. Помимо задания от Раскатова, Канцелярия просит тебя убедиться, что они не перешли черту в борьбе за тунгусский Исток. Есть подозрения, что…
— Что они извели род Земских? Подозрения правдивы.
— Ой, да кого это волнует! — махнул Слава. — аристократы воюют друг с другом чаще, чем империя стрижёт соседей. Тем более, дело давнее, а Земская в слишком слабом положении, чтобы возникать.
— Тогда что? — нахмурился я.
Мне не понравилось отношение Славы. Дина, конечно, та ещё с-с… своенравная мадама. Но такие вещи, как безопасность рода, неплохо было бы обеспечивать со стороны государства. Как и обеспечение безопасности обычного гражданина, я имею в виду. Не в средние века живём, чтоб кровной враждой заниматься. Пусть все споры решают, как говорится, в правовом поле. Но это его дело. Не мне нотации читать.
— Дело в том, что ещё при жизни князя Алексея Земского, отца Динары, Загорские проводили в тех краях разведку на наличие месторождений.
— Исток же открыли недавно, — заметил я.
— В том-то и дело! По отчётам группы, которая проводила разведку, там действительно был Исток. Вот только слишком глубоко под землёй и такого малого объёма, что постройка инфраструктуры не успела бы окупиться.
— Нихрена ж себе… — протянул я.
И как раз в этот момент в дверь постучали. Мы впустили официанта, который принес заказ.
Слава со слегка недовольным видом приступил к своему ризотто, а я, довольный, зачерпнул ложкой овсянку, посыпанную ягодами.
Надо признать, овсянка не была моей любимой кашей. Её очень редко готовили действительно вкусно, а меня самого это вообще не получалось. Поэтому я чаще предпочитал гречневую, рисовую или пшённую каши.
Но сейчас овсянка получилась замечательной. Мягкий вкус, чуть сладковатый, ягоды добавляли вкуса. Но вкупе с ароматными ржаными булочками, только из печи, хрустящими и мягкими одновременно, комбинация получалась невообразимой.
Я с жадностью приступил к завтраку, запивая его чёрным кофе, пока Слава хмуро тыкал вилкой в тарелку.
— Так о чём это я… Ах, да. Разведка. В общем, они отбрехались, что оборудование в то время не отличалось точностью, а слишком большие помехи Истока привели к практически противоположным результатам.
— Брешут, — вставил я без сомнений.
— Вполне возможно, Игорь. И вот здесь уже скрывается настоящий косяк. Понимаешь?
Я кивнул, пережёвывая очередную порцию.
Догадаться было несложно. Между собой и с корпорациями аристократы могли собачиться сколько угодно. Разделяй и властвуй, всё такое… Но водить за нос империю? Этого уже прощать нельзя.
— Если Загорские всё это время скрывали от нас наличие такого крупного Истока, имеющего, к тому же, стратегическое значение, их не только к Тунгусу подпускать нельзя. Тут вопрос о существовании рода в принципе, понимаешь?
Я утвердительно кивнул, доедая последнюю ложку. Оставался ещё небольшой кусок хлеба, и я провёл им по тарелке, собирая остатки каши, после чего кинул его в рот и с удовольствием запил кофе.
В животе приятно потяжелело.
— Понимаю, понимаю. Но у меня одно условие…
— Игорь, у тебя рожа не треснет? — усмехнулся Слава.
— Во-первых, нет. А во-вторых, это нужно для дела. Верни Гельда в Тунгус.
Слава сбросил ухмылку и задумчиво прожевал ризотто.
— Это будет непросто. Он всё ещё под следствием, причем официально.
— Необязательно тащить его официально. Просто скажи, что в случае победы, его запятнанное клеветой имя вновь станет кристально чистым. Вот и всё.
— Хорошо, Игорь. Сделаю. Правда, это займёт время.
— Ничего. Мне тоже понадобится время, чтобы подготовить почву.
Слава кивнул и продолжил мучить завтрак. Я уже хотел уйти, но вдруг, глотнув вина, он вдруг остановился и спросил:
— Игорь, слушай… А почему ты был уверен, что Раскатов согласится поддержать твою кандидатуру на пост министра? Такие вещи настолько ценны, что за деньги не продаются.
— Это Тунгус, Слава, — улыбнулся я. — А ещё Загорскими заинтересовались Канцелярия, Сенат, да и Громову они успели поднасрать. Я всего лишь установил рыночную цену, вот и всё.
— Рыночную цену говоришь? — хмыкнул Слава, поднимая бокал. — Ну, за экономику!
━─━────༺༻────━─━
— Курица, говядина, рыба? У нас есть форель и тунец.
Улыбчивая стройная бортпроводница слегка наклонилась надо мной и заинтересованно захлопала глазками.
— Говядина, — кивнул я.
— А мне форель! — воскликнула Алёна.
— Мне тоже, — улыбнулась Азуми.
На этот раз я отправился в Тунгус самолётом, а не поездом, чему был крайне рад. Долгие поездки в купе сейчас не к месту.
