Мою фамилию в Польше уже знали многие люди, и этот суровый мужик, видимо, был из их числа. На лице боролась сама с собой гамма эмоций. Он оценивал, каковы же его шансы вылезти из передряги целым и невредимым, причём не только сейчас, но и потом, когда Бернадский начнёт спускать всех собак. В общем, выбирал меньшее из зол. И молодец — выбрал правильный вариант!
— Хорошо, проходите. Только оружие… — он наверняка хотел забрать его, но запнулся, взглянув на холодные взгляды Кэтсу и Кина, поэтому изменил требование, — … держите в ножнах, пожалуйста.
— Да, без проблем! — улыбнулся я и пошёл дальше, уводя за собой свою свиту.
А губа у Первого Советника не дура! Захапал себе такие хоромы, что здесь можно разместить несколько рот солдат.
Кстати, у меня по этому поводу появилась кое-какая идея… но подробности чуть позже.
У входа в кабинет тоже стояла охрана, но нас сопровождал Лысый, поэтому вопросов не возникло. Хотя некоторое замешательство на лицах присутствовало.
Сначала мы оказались в приёмной, где взволнованный секретарь, увидев нас, подскочил и начал блеять что-то про занятость и запреты. Но я не слушал, а Кин грубо отпихнул его в сторону, чтоб не мешался. У охранников тогда наконец начали возникать некоторые подозрения, но уже было поздно, и я распахнул двери.
Кабинет у Бернадского тоже оказался подстать! Круче был только у Болеслава, пока мы его не раздолбали.
Длинный, украшенный гобеленами зал каким-то чудом сочетался с рабочей обстановкой. В самом конце сидел сам Анатолий Елизарович, обескураженный нашим появлением. Он разговаривал по телефону.
— Простите, Ваше Сиятельство, я могу перезвонить? У меня тут появились некоторые обстоятельства… Да, прошу прощения.
Бернадский положил телефон и, не вставая с места, грозным голосом потребовал:
— Вы кто такие⁈ Покиньте мой…
Тут из-за спин Кэтсу и Кина показались Болеславовичи, и Первый Советник умолк, а потом, кажется, вспомнил и меня.
— Граф Игорь Сергеевич Разин! — подсказал ему.
Хмм… а ведь я уже перестал испытывать некоторые неудобства, представляясь графом! Как-то и не заметил, что это произошло.
— И что же вам от меня нужно, Игорь Сергеевич? — процедил Бернадский.
Он начал концентрировать вокруг себя магическое поле. Я только улыбнулся, заметив это, и подошёл ближе.
Позади гурьба охранников пыталась проникнуть в кабинет через проём, который перекрыли мои самураи.
Златана и Матеуш делали вид, что не боятся, но это у них плохо получалось. Хотя бы потому, что они остановились у дальнего конца стола.
Я же вольготно уселся на ближайшее место напротив Бернадского, наслаждаясь тем, как у него дёргается глаз.
Хорошо иметь репутацию сильного мага. Не будь у меня этого, гадёныш попытался бы вышвырнуть меня прочь.
Хотя… может, так оно было бы проще?
— Я прибыл спросить, какого хрена ты творишь, Советник?
О, какие мы нежные! Аж рот раскрыл от удивления. Грубой речи никогда не слышал, что ли?
Ан, нет. Советник покраснел, вскочил на ноги и хлопнул ладонями по столу, вспыхнув магическим полем.
— Да как ты смеешь!…
Но вдруг всё изменилось. Анатолий осёкся на полуслове, мигом собрал всю выпущенную в ярости магию вокруг себя, будто рефлекторно пытался оградиться щитом.
Его глаза широко раскрылись, он нервно сглотнул и медленно уселся в кресло с таким видом, будто увидел смерть.
И хотел бы я сказать, что причина во мне, но нет. Я не успел ничего сделать. Однако в помещении появилась мощная аура магического поля, которую я и сам заметил.
Медленно обернулся.
У входа стоял статный молодой человек. Лет тридцать, не больше. Короткая стрижка, широкая челюсть, решительный взгляд. Аристократическая порода видна сразу, а магией так разит, что даже я немного напрягся.
Кэтсу и Кин расступились, правильно уловив момент. Чёрт, они отличные телохранители! Знают, где нужно отойти, потому что угрозы нет.
А её и правда не было. Молодой человек не собирался устраивать бойню, но, попытайся самураи остановить его, и конфликта не миновать.
— В-ваша М-милость… — заблеял Бернадский.
— Мне кто-нибудь объяснит, какого хрена тут происходит? — со спокойной яростью спросил тот.
— Витольд! — вдруг воскликнула Златана, ринувшись к нему, но тут же остановилась, поймав мимолётный жест.
— Доброго дня, княжич, — улыбнулся я, вставая с места и направляясь к нему.
Это явно был Витольд Понятовский, старший сын Болеслава. Слишком похож на отца, чтобы перепутать.
Вот только что мне от него ждать?
— Лукаш, зачем ты нас всех собрал? — недовольно спросил Вацлав Аргинский, более известный как Колобок.
Он был крупным, даже скорее жирным, и с виду напоминал огромный злобный шар. Конечно же, своё прозвище он люто ненавидел и избивал всякого, кто смел произнести это слово при нём.
— По очень серьёзному делу, Вацлав, — огрызнулся Лукаш. — Если ты захлопнешь пасть и дашь мне сказать, вы все узнаете намного быстрее.
