Чудик заулыбался, обрадовался. Понятно, почему он волновался — я ведь мог его и по матушке послать.
— Вам нужно собрать как можно больше магии и выплеснуть её одним махом. Создайте неконтролируемый всплеск, словно… словно… — он поджал губы, подбирая подходящее сравнение, — словно крик боли или ярости! Представьте, что магия — это эмоция, которую вы выплёскиваете наружу. Понимаете?
— Да-да, — махнул я. — Короче, надо просто выпустить побольше магии. Всё ясно.
Что ж, я прикрыл глаза и сосредоточился. Чтобы не использовать скверну, забрал магию только в кристалле, который постоянно носил на поясе. Энергия бурными потоками протекла по моему телу. Эмоция, крик, значит? Ну ладно. Я резко выплеснул магию во все стороны, хаотично и неконтролируемо. Это был мой безмолвный крик того, как я хочу поскорее отсюда свалить!
Но, кажется, что-то пошло не так. Вдруг раздался треск, крики… Когда я открыл глаза, увидел, что кабинка исчезла, а всё помещение окрасилось в резкие прерывистые линии. Крики прервались, наступила тишина. Зал засиял небесно-синими отблесками, похожими на застывшую молнию, в которых, однако, просматривались тёмно-багровые крапинки.
Чёрт, а я ведь не использовал скверну из кольца… Палевно, однако, получилось.
Несколько человек, заметив это, нахмурились. Видимо, это тоже были маги, и они поняли, в чём дело. Повисло напряжение, которое вдруг прервалось диким хохотом.
— Ха-ха-ха-ха-ха! Ну, Игорёк, ты даёшь! — это был Соколов. Он с довольной лыбой и потрёпанным от всплеска поля костюмом подошёл ко мне и похлопал по плечу. — Не быть тебе художником, походу!
— Нет, совсем нет! — вдруг подал голос чудик.
Я заметил, что если остальные, кроме моих знакомых, смотрели на меня со страхом глазах, то он заворожённо оглядывал стены.
— Да это просто прекрасно!
— Правда? — нахмурился я. — Кажется, ваша кабинка сломалась…
— Да чёрт с ней, с этой кабинкой! — восторженно заявил чудик. — Кто-нибудь, выключите свет сей же час!
Когда лампы погасли, в полумраке моя магия засияла ещё ярче, и узоры, которые она образовала, действительно оказались очень красивыми и завораживающими. Будто я очутился внутри молнии. Энергия и сила завораживали. Зрители успокоились и переключились на созерцание. Некоторые даже пытались снимать это на телефон.
Соколов, чуть наклонившись ко мне поближе, прошептал:
— Думаю, нам с тобой есть о чём поговорить, Игорь. Очень интересный у тебя внутренний мир. Багряный такой…
━─━────༺༻────━─━
Чудик пригласил меня и моих спутников в свою каморку. Ну иначе его рабочий кабинет в здании, где проходила выставка, я назвать не мог. Здесь было тесновато, свет падал только через одно окно, всё уставлено мольбертами и красками. Столы и полки завалены маркерами, карандашами и всем чем только можно. Похоже, он рисовал всеми доступными способами
— Игорь Сергеевич, очень приятно познакомиться! Позвольте представиться, Альберт Иосифович Вариков, — представился чудик.
Да, как оказалось, это тот самый художник. Выглядел он невзрачно и как-то очень скромно для великого артиста, известного на весь мир. Но по общению оказался вполне себе нормальным человеком и сразу предложил нам чай, под который у него была отведена отдельная полка.
Я с интересом разглядывал картины, над которыми работал мастер. Признаться честно, мне больше нравился этап набросков, когда будущая картина находится ещё на ранних этапах. Обычно это делается карандашом, грубыми лёгкими штрихами. Всё чёрно-белое, но есть в этом что-то особенное и завораживающее меня лично.
— Ещё раз извините за поломанную кабинку, — на всякий случай произнёс я.
— Не стоит, Ваше Сиятельство! Должен признаться, я и сам не до конца понимал всех рисков. Это было первое представление подобного плана, так что я сам виноват в произошедшем. Видимо, не рассчитал силу вашей магии… Жаль только, не увести мне с собой эту комнату. Придётся оставить арт-объект здесь, в Варшаве.
— Думаю, цена за здание подскочит раза в два, — хихикнула Ольга.
— Можно устроить здесь музей искусств, — заявил Витольд.
Княжич, в отличие от своего отца, вёл себя как нормальный человек и не кичился титулами, хотя сейчас в княжестве не было никого главнее его.
— А что, отличная промо-кампания, — хмыкнула Алёна. — Знаменитый художник основывает музей искусств в Великом княжестве Польском! Учитывая вашу репутацию, это даже символично.
— Мир, дружба, жвачка? — догадался я, припомнив «собирательство» различных культур в работах Альберта.
— Ага, — кивнула Алёна.
Тут я отвлёкся на Соколова, который приметил бутылку вина на рабочем столе.
Не граф, а кремень! Держался изо всех сил. Посматривал иногда, но прилежно пил чай.
— Господа! — вдруг Вариков встал с места и шагнул к шкафу, — позвольте отблагодарить господина Разина за помощь.
— Да ладно, не стоит, — махнул я.
Но тут же на меня шикнули разом Алёна и Азуми. Кажется, они догадались, что именно Вариков имел в виду под «благодарностью».
