И третий вариант, который пришел мне в голову, — это что-то вроде ручной мортирки или даже примитивного гранатомета. СМ-0.1Г — «Гранатометный». Идея — использовать энергию бездымного пороха для метания небольших разрывных или зажигательных снарядов на близкие и средние дистанции.
Ствол для такого устройства — короткий, гладкий, относительно большого калибра, скажем, полтора-два дюйма. Его можно сделать из прочного чугуна или той же «игнатовской» стали. Заряд — унитарный вышибной патрон с бездымным порохом. А в качестве снаряда — небольшая чугунная граната с фитильным взрывателем.
Преимущества бездымного пороха и тут очевидны. Во-первых, меньше дыма при выстреле, что важно для маскировки огневой точки. Во-вторых, более стабильное горение пороха обеспечит и более стабильную траекторию полета гранаты, что важно для точности метания.
Конструкция самого «орудия» относительно проста. Основная сложность будет в разработке и производстве самих гранат и надежных взрывателей к ним. Но если это удастся, то такая «ручная артиллерия» может наделать много шума в стане противника.
Поразмыслив над всеми тремя вариантами, я пришел к выводу, что начинать нужно с первого — с СМ-0.1Ф, казнозарядной фузеи. Это самый быстрый и наименее затратный способ показать эффект от бездымного пороха на существующей или минимально измененной платформе. Возможно, параллельно можно будет потихоньку работать и над «крепостным» штуцером СМ-0.1К, если найдутся ресурсы и люди. А вот гранатомет — это, пожалуй, дело более отдаленного будущего, когда будут решены основные проблемы с порохом и металлом.
У меня есть долгосрочное видение и план, как к этому видению прийти — поэтапно, от простого к сложному, фокусируясь на ключевых технологиях: порохе, стали, патронах. И создание вот такого «быстрого» СМ-0.1 — это возможность продемонстрировать потенциал моих идей и заручиться поддержкой на долгие годы, которые потребуются для реализации «Проекта Феникс».
Ведь я не просто так сюда попал, верно?
Ну и декабрь выдался! Мороз такой, что Нева раньше срока встала, а ветер с Финского залива пробирал до костей. Солнце если и выглядывало, то на пару часов, да и то словно для проформы — нисколько не грело. Строящийся город, присыпанный снегом, выглядел неуютно. По замерзшим рекам и каналам вовсю гоняли на санях, скрипели полозья, кричали возницы. А у меня в голове, помимо этого фейерверка, прочно засела наша с Брюсом затея с дезинформацией.
Подходила к концу вторая половина декабря, а с ней и 1704 год. Яков Вилимович как-то заглянул в мою казенную каморку, где я корпел над чертежами ракет для фейерверка, пытаясь приладить знания из будущего к тутошним реалиям. Вид у него был уставший.
— Петр Алексеич, изобретатель ты наш неугомонный, здравствуй! — с порога начал он, стряхивая снег с воротника. — Новости имеются, и, доложу тебе, презанятные.
Я отложил циркуль.
— И вам не хворать, Яков Вилимович. Просим к столу, чем богаты. Небось, про шведов чего принесли?
Брюс присел, потер озябшие руки.
— В самую точку, капитан. Наша сказка про «лапландский изумруд» такой переполох вызвала, сам удивлен. Мои люди из Стокгольма шепчут: шведская разведка на ушах стоит. Всех собак спустили на поиски мифических камней. Представь, какие средства тратятся, какие экспедиции в их северные дыры снаряжают! Говорят, сам король Карл приказал все вверх дном перевернуть, чуть ли не под каждым сугробом в Лапландии порыться. Лазутчики носятся как угорелые, друг у дружки сведения тянут, слухи плетут — обхохочешься. Словом, заварилась знатная каша. И если бы не твой поход тогда — вряд ли поверили.
Он так довольно ухмыльнулся, что и я не удержался от улыбки. Наша уловка, похоже, сработала отлично. Пусть копаются в снегу, пока мы здесь создаем бездымный порох. И слухи о моих «неудачах» с ракетами, дескать, весь пороховой проект — пустышка, тоже действовал как надо. Пускай думают, что мы тут только салютами баловаться способны.
— Это дело, Яков Вилимович, — кивнул я. — Чем дольше они за привидениями гоняться будут, тем больше у нас времени.
Хотя эта дезинформация и работала, что-то меня все равно грызло. Нехорошее предчувствие, будто кто-то невидимый постоянно сверлит затылок, отслеживает каждый мой шаг. Возможно, паранойя на фоне вечного напряжения, но отмахнуться я не мог. Интуиция подсказывала: расслабляться рано.
— Знаете, Яков Вилимович, — поделился я тревожными мыслями, — есть у меня чувство, будто кто-то уж больно пристально за мной присматривает. То ли старые хвосты, то ли новые «доброжелатели» появились.
Брюс сразу напрягся.
— Не без оснований тревожишься, капитан. Враг не дремлет, и люди у них тут имеются, это очевидно. Мы работаем, следим, да дело это не одного дня. А ты у нас фигура видная, так что держи ухо востро.
