Я выдохнул с облегчением. Небольшая передышка была получена. Вот простой такой — запускай в производство. Да тут не только людей нет, но и металла. Нужно будет обсудить с Государем создание компании. А почему нет? Соберем купцов, скинемся, создадим эдакое кумпанство. Петру только дивиденды считать. А кампания привлечет рабочие руки и увеличит товарооборот. Туда же впихнем все мои «изобретения», от самовара до лопат.
Подоспели новости с фронта. Весенняя кампания для наших началась, прямо скажем, не ахти. Шведы, под предводительством своего неугомонного короля-вояки, перли как танки на нескольких направлениях, и каждая депеша оттуда была пропитана тревогой.
В этой давящей атмосфере новость о том, что Мария Гамильтон обладает критически важной инфой о моих разработках и косяках, прозвучала как гром среди ясного неба. Стало ясно, что ждать уже не имеет смысла.
Мы с Брюсом встретились той же ночью, в его заветном кабинетике, который больше смахивал на лабораторию какого-нибудь колдуна-алхимика, чем на пристанище важного государственного мужа. Свечи отбрасывали такие тени, что впору было фильмы ужасов снимать, за окном ветер выл, — в общем, обстановочка как нельзя лучше соответствовала моменту.
— Она слишком много знает, Петр Алексеич, — начал Брюс без всяких расшаркиваний. — И если она передаст шведам точные сведения о том, как у тебя дела с порохом и сталью, они ж свои планы под это дело подрихтуют. А это может нам боком выйти.
Идея пришла почти одновременно, будто сама собой нарисовалась в воздухе, до предела насыщенном напряжением. Раз уж эта Гамильтон так интересуется «стабилизатором» для моего бездымного пороха, значит, на этом и надо ее ловить. Мы решили пойти ва-банк. Риск был огромный, но и куш, если все выгорит, светил такой, что стоило рискнуть.
План был донельзя дерзкий. Через «надежный» канал — то есть, через эту дурочку Дарью Арсеньеву, которая искренне считала, что помогает своему «любезному другу» (одному из людей Брюса, который мастерски разыгрывал из себя влюбленного по уши простачка) — должна была «утечь» строго дозированная деза. Суть ее сводилась к следующему: я, Петр Смирнов, стою на пороге создания такого оружия, что все ахнут. Мой оружие, благодаря особому «стабилизатору», якобы вот-вот будет готово, и оно такое мощное, что все существующие аналоги — просто детские хлопушки. Этот «стабилизатор» — вещество редчайшее и капризное и именно от него зависит весь успех предприятия. И самое главное — большие запасы этого чудо-компонента хранятся у меня в Игнатовском (тут уже никак не скроешь мое поместье), причем охрана там, в силу моей якобы рассеянности и полной погруженности в научные изыскания, ни к черту не годится.
Это была полуправда, так искусно замешанная на вымысле, что и комар носа не подточит. Для Гамильтон, которая из кожи вон лезла, чтобы выслужиться перед своими хозяевами, эта информация должна была показаться настоящей золотой жилой. Правдоподобности ей добавляли и вполне реальные слухи о моих успехах, и недавний запрос самой Гамильтон насчет этого самого «стабилизатора».
— Она должна поверить в это, — проговорил Брюс, внимательно вчитываясь в состряпанную нами «легенду». — Все выглядит правдиво.
Следующие несколько дней прошли в лихорадочной подготовке. Люди Брюса аккуратно «скармливали» дезинформацию Арсеньевой, та, как и ожидалось, тут же неслась делиться «секретом» с Гамильтон. Мы же, затаив дыхание, ждали реакции, как рыбак поклевки. Напряжение нарастало с каждым днем, как снежный ком. С фронта приходили все более хреновые известия.
И вот, в один из последних дней апреля пришел ответ. Правда не от Гамильтон, и не из Петербурга. Агент Брюса, который сидел глубоко в тылу врага, в самой шведской резидентуре, сумел передать срочное донесение. Короткое, всего несколько строк.
Карл XII, шведский король собственной персоной, лично заинтересовался «стабилизатором Смирнова». Информация, полученная от его агентов в Петербурге (то есть, читай — от Гамильтон), произвела на него такое впечатление, что он отдал недвусмысленный приказ: достать этот «стабилизатор» любой ценой. Любой, мать его! Даже если для этого придется взять штурмом Игнатовское.
Мы с Брюсом переглянулись. Не переиграли ли мы самих себя?
Капкан, который мы так старательно готовили для Гамильтон, мог с таким же успехом захлопнуться и на нас самих. Весело, ничего не скажешь.
Хотя, даже из этого можно извлечь выгоду. У меня родилась крутая идея.
Май расцвел — красота, зелень кругом, как будто и нет никакой войны, и кровь на западных границах не льется рекой. Для меня этот месяц запомнился первыми, и надо сказать, очень даже ощутимыми, результатами нашей с Брюсом хитроумной затеи. Наша дезинформация о «супер-порохе» и таинственном «стабилизаторе», который якобы у меня в Игнатовском запрятан, сработала. Шведы, если верить донесениям Якова Вилимовича, клюнули, вернее — они наживку целиком проглотили, вместе с крючком, леской и, похоже, частью удилища. Их разведка просто стояла на ушах.
