А через несколько дней пришло и официальное подтверждение. Капитан Краснов привез бумагу из Артиллерийской Канцелярии. Там, за подписью самого генерала, мне объявлялась благодарность «за радение и пользу в деле артиллерийском» и назначалось постоянное жалованье мастера второго класса — не золотые горы, конечно, но куда больше, чем получали подмастерья, да и многие рядовые мастера.
Это было официальное признание. Результаты моей работы стали очевидны не только мне или Орлову, но и всему заводскому и столичному начальству. Больше годных пушек, качество выше, первые успехи с ружейными замками — всё это сложилось в общую картину. Мой вклад оценили. Пока скромно, без орденов и чинов, но оценили. Это давало моральное удовлетворение и укрепляло мои позиции, развязывало руки для дальнейшей работы. Теперь можно было смелее требовать материалы, настаивать на внедрении новых методов, двигать вперед постройку сверлильного станка, который по срокам я уже запаздывал, но меня не торопили, понимая мою профпригодность.
Признание моих заслуг не ограничилось казенным кафтаном да жалованьем мастера второго класса. Видимо, рапорты Орлова и Краснова, подкрепленные хорошими отзывами с флота и из армии, дошли куда надо, на самый верх. Спустя месяц после той благодарности из Канцелярии, на Охту снова приехал капитан Краснов, но на этот раз вид у него был особенно парадный, а в руках он держал большой пакет с красной лентой и здоровенной сургучной печатью.
Меня срочно дернули в контору к полковнику Шлаттеру. Там уже собрался весь цвет заводского начальства — сам полковник в парадном мундире, новый обер-мастер, приказчики, даже поручик Орлов был тут же, хотя и вроде не по службе. Все стояли по стойке смирно, атмосфера была напряженная и торжественная.
— Петр Смирнов! — провозгласил капитан Краснов, разворачивая указ, который привез из Питера. — Именным Указом Его Императорского Величества Государя Петра Алексеевича, за особливые заслуги в деле устроения артиллерии и изыскание новых способов литья и обработки орудий, принесших знатную пользу государству в войне со шведом, жалуешься ты…
Сердце у меня замерло. Чё сейчас будет?
— … чином артиллерийского фельдфебеля! — торжественно закончил Краснов.
Фельдфебель? Я не сразу врубился, что это значит. Знал, что есть такие чины в артиллерии и инженерных войсках, типа унтер-офицеров, но с особыми правами, ближе к офицерам.
— Фельдфебель, Петр, — тут же пояснил мне Орлов шепотом, видя мое непонимающее лицо, — это почти как прапорщик. Чин еще не офицерский, но уже и не мастеровой. Право шпагу носить имеешь, довольствие приличное, и главное — можешь быть произведен в офицеры за дальнейшие заслуги! Поздравляю!
Вот оно что! Шаг наверх, и какой! Я стоял, охреневший от этой новости.
Но это было еще не всё. Капитан Краснов откашлялся и продолжил читать указ:
— А также, в знак монаршего благоволения за труды твои на пользу Отечества, жалуется тебе личное дворянство Российской Империи!
Дворянство! Мне⁈ Вчерашнему сироте Петрухе! Это было что-то нереальное! Я чувствовал, как кровь ударила в лицо. Дворянин! Теперь я дворянин! Мой статус, мое место в этом мире значительно изменились, ведь теперь я мог говорить с такими как Крюков или ему подобными на равных и даже свысока!
— И сверх того, — голос Краснова звучал уже совсем буднично, будто он читал ведомость на гвозди, — повелено выдать тебе из казны Артиллерийского приказа единовременную награду в сумме ста рублев серебром!
Это какое-то безумие! Сто рублей! Серебром! Да я таких денег в жизни в руках не держал! Это же целое состояние! На это бабло можно было дом купить в слободе, а то и два!
Указ дочитали. Капитан Краснов свернул бумагу, подошел ко мне и пожал руку.
— Поздравляю, Петр Алексеич! — сказал он уже неформально, с улыбкой. — Заслужил! Честно заслужил!
Следом подошел полковник Шлаттер. Он тоже пожал мне руку, хоть и без особого тепла, но с явным уважением.
— Поздравляю, фельдфебель… э-э… господин Смирнов. Служите и впредь так же усердно на пользу Государя и Отечества.
Потом посыпались поздравления от Орлова, других присутствующих. Старые мои враги наверняка бы скрипели зубами от злости и зависти.
Я стоял посреди конторы, принимая поздравления и чувствовал себя как во сне. Чин фельдфебеля! Личное дворянство! Сто рублей серебром! Всё это свалилось на меня как снег на голову. Всего год с небольшим назад я был забитым пацаном, которого пинал кто хотел. А теперь я почти офицер, дворянин, человек, которого отметил сам Царь!
Конечно, это огромная ответственность. Теперь с меня спрос будет еще строже, ведь я должен был «попробовать» что-то, а давать конкретный результат. Сверлильный станок, надежные замки, мощные пушки — всё это теперь было моей прямой обязанностью, подкрепленной чином и статусом.
