На следующее утро я сразу как встал, занялся проектированием “матричного оптического пинцета”, так я его назвал. Этот оптический пинцет должен был обладать разрешением в четыре раза выше, чем тот на котором мы ставили вчера опыты, но добиться такого разрешения было не просто. Кроме того, в нём должна была быть не одна рабочая камера, а сразу сто, и работать они должны были автоматически, чтобы даже кнопки нажимать не приходилось. Главный инженер, по сверх точному машиностроению пообещал мне, что требуемую мне конструкцию соберут завтра к 15–00. Почему так долго? Просто устройство было крайне не простым, и собирать его нужно было под руководством сразу нескольких человек.
Где-то часам к десяти я прибыл в лабораторию, учёные уже работали без меня.
— Всем привет, как идут дела?
— Здравствуйте, а мы получили ещё одиннадцать атомов из шести протонов и одного антипротона.
— Хорошо, теперь можно замерить температуру плавления.
— Очень не надёжно, но мы как раз собирались.
Мы соединили все двенадцать имеющихся у нас атомов, получился фрагмент кристаллической решётки.
— Нагревай его, не торопясь.
— Есть.
Мы прошли пять тысяч кельвин, потом десять, так дошли до миллиона двухсот тысяч, после чего электронная связь в атоме разрушилась, и атомы прыгнули в разные стороны.
— Лови и не потеряй.
Оптический пинцет запрыгал по нано колбе, и все перевели дух, собрали все двенадцать атомов.
— Значит миллион двести тысяч кельвин температура плавления. Не плохо. У наших лучших монокристаллов температура плавления не превышает 800 тыс кельвин.
— Прогресс на лицо.
Мы провели ещё несколько опытов с этими атомами, проверили их соединение на прочность, химическую активность и ещё некоторые параметры, после чего я предложил:
— Теперь надо попробовать скомпоновать из них более сложное ядро.
— Как?
— Термоядерным синтезом.
— Из двенадцати атомов? Не возможно!
— Да ты прав нам надо как минимум сто атомов.
— Чтобы провести термоядерный синтез не хватит и миллиона атомов.
— Мы перенастроим оптический пинцет и используем его лазер, как сверх точный ускоритель частиц, но прежде чем это сделать, надо получить ещё 88 атомов, за работу.
К вечеру мы довели число атомов не обычного вещества до сотни, и я смог перенастроить оптический пинцет. Мы использовали его как сверх точный ускоритель частиц, и у нас получилось, попытки с третьей, вскоре нам удалось получить 36 атомов в состав которых входило два антипротона и двенадцать протонов, к несчастью часть атомов полученных с таким трудом, потерялась, выскочив за пределы нашего своеобразного ускорителя частиц. Мы замерили температуру плавления у нового вещества, и она достигла 1,4 миллиона кельвин, это был успех.
— Но мы получаем эти атомы в таком маленьком количестве, это не возможно использовать.
— Их можно использовать как легирующую добавку. Не обязательно делать из них механизм целиком.
— Надо ещё изучить их магнитные свойства и диэлектрическую сопротивляемость.
— Пора по домам, — распорядился я, — опять уже десять часов, завтра нам дадут новую установку с более высоким разрешением и способностью производить до сотни атомов одновременно, и дела пойдут намного быстрее. А сейчас, повторюсь, по домам.
Мы дошли до флайера, продолжая бурно обсуждать сделанные сегодня открытия, и уже вскоре я был дома. Я прошёл на кухню, сделал себе кофе с молоком, сел и на десять секунд зажмурился. Здесь уже были Эф, Виктория и Ира, вся моя семья.
— Он нас не замечает.
— Определённо, заработался.
— Ну, как успехи?
— Всё отлично, сегодня смогли получить сто атомов.
— Не густо.
— Завтра будет готова установка для массового производства. Думаю, мы за день сможем произвести несколько тысяч атомов.
— Надеюсь. Хотя толку от тысяч атомов.
— Лет через десять будет толк.
— Тебе виднее, ты у нас великий учёный.
— Да это так. Ладно, я пойду спать, завтра рано вставать, а я сегодня наработался.
На следующий день я продолжил исследования, и мы достигли значительных успехов в производстве новых атомов, я в течении недели сидел целыми днями в лаборатории, исследуя новое. Приходил под вечер довольно поздно, Ира злилась, Эф посмеивался, Виктория отзывалась о моей работе положительно, хотя и не понимала, что я делаю.
Вскоре, настал день, когда мы произвели очередную партию эсминцев бомбардировщиков, всего шесть штук, я разослал их бомбить ещё шесть миров рептилоидов, капля в море, но другого способа выиграть войну я не знал, только производить новые корабли и бомбить наиболее развитые миры противника. Простая арифметика показывала, что лет через сто мы сможем уничтожить большую часть миров противника.
Глава 25: Новые союзники
