Я по незнанию наступил на его больную мозоль, и он говорил без остановки почти целый час. Как выяснилось, император Священной Римской Империи Фридрих II — который также являлся королем Сицилии, Рима и кем-то еще — владел большей частью Италии, а остальное принадлежало Папе Римскому. Они начали войну, и проклятые немецкие купцы на службе у Фридриха II имели невероятную наглость разгромить доблестных христианских рыцарей Папы (которые также были купцами) — вот почему казна оказалась пуста, и некому было оплатить дорогу священнику. Более того, эти немцы тайком, а иногда даже в открытую, вторгались в Польшу, захватывали польские города и основывали монастыри, в которые поляки не допускались.
Мой дядя в 1944 году во время варшавского восстания был подпольщиком. Он ненавидел немцев, но по сравнению с ненавистью этого добрейшего человека, шагавшего сейчас рядом со мной, его ненависть была сродни отвращению к капусте.
Когда мы, наконец, остановились, чтобы перевести дух, я сказал:
— Ты совершенно прав. Я полностью с тобой согласен. Пожалуйста, скажи мне, почему ты не пошел через Моравские ворота?
— Вначале я и собирался пойти этой дорогой вместо того, чтобы взбираться на Бескиды. Я прошел пешком через Италию и попросил, чтобы меня взяли на корабль (я отработал свой проезд), который плыл через Адриатическое море до Фиуме в Далмации. Затем пересек Динарские Альпы в Хорватии — каких-то двадцать миль на карте, но в действительности четыре дня ходьбы. Потом я вновь работал на речном корабле, плывшем по Саве к Дунаю, нашел еще один корабль и поплыл вверх по Дунаю. Я собирался доплыть до Моравы, через ворота, затем вниз по Одеру, через Вислу, и так до Кракова. Это вполне разумный путь. Но оказалось, что судно идет по Вагу, а не по Мораве. Сезон заканчивался, и вряд ли можно было найти другое. Я вспомнил карту: от верховий Вага не более тридцати миль через Татры до Дуная, а оттуда можно добраться в Краков до наступления зимы. Так я и сделал, но переход занял шесть дней. Татры лучше Альп, но намного северней, и я пересекал их на два месяца позже.
Было уже совсем темно. Снег перестал падать, и небо прояснилось. Каждый турист знает, что ясная ночь всегда холодная. Снег начал скрипеть под моими ботинками и босыми ногами священника.
— Ты хочешь сказать, что пересек Татры в одиночку? Босиком? В такую погоду?
Из-за облаков показалась полная луна, и на его лице я увидел то выражение, с которым сам смотрел на толстых автолюбителей. Но он сказал лишь:
— Видишь ли, Бог дает нам свет, а значит, и надежду. Мы пойдем дальше.
Я скатал и упаковал спальный мешок еще днем, когда мы покинули привал, и, все время догоняя этого коротышку, отлично согревался. Но сейчас я начинал замерзать.
— Отец, я собираюсь разрезать спальный мешок — то, что ты назвал моим «одеянием». Одну половину я дам тебе.
— Не порти свои вещи, сын мой, и не надо останавливаться, чтобы распаковывать накидку. Мы скоро найдем укрытие — по запаху чую.
Я не чувствовал никакого запаха, кроме снега и сосен.
— Отец, как тебе это удается? Как ты можешь ходить босиком по скрипучему снегу?
— Ладно, открою тебе тайну, которая не должна быть тайной. Когда ты чист сердцем, ты обладаешь силой десятерых. Конечно, лучше всего, чтобы сердце было чисто от Господней любви, но сойдет и любая другая чистота. Чистая честь или чистая жадность. Чистая ненависть или даже чистое зло. Человека ослабляют только противоречия и внутренние конфликты. Но хватит об этом. Мы кое о чем забыли, а мне скоро придется представлять тебя. Мое имя отец Игнаций Серпиньский.
— Очень рад познакомиться, отец Игнаций. Меня зовут Конрад.
И здесь у меня возникла проблема. Вы должны понять, что я поляк. Все мои деды, прадеды и пращуры были чистокровными поляками. Но почему-то моя фамилия — Шварц. А после часовой тирады отца Игнация о немцах я не хотел сообщать ему свою фамилию.
— Просто Конрад? Ну, тут нечего стыдиться. У многих людей одно только имя. Скажи мне, где ты родился?
— В Старгарде.
Старгард — небольшой городишко на северо-западе Польши. Это название появилось в те времена, когда на одном из торговых путей выстроили склад. Затем для защиты склада был построен замок, вокруг которого впоследствии выросло поселение.
— Значит, будешь зваться Конрадом Старгардским. Ну вот, мы и пришли. Эй, вы! Могут ли попросить у вас пристанища два странника-христианина?
Я даже не подозревал, что мы пришли к какому-то жилищу — до тех пор, пока чуть не наступил на него. Оно едва достигало метра в высоту и напоминало горку соломы. Мы услышали внутри какую-то возню.
— В здешних краях часто на зиму роют землянки. Это хорошая защита от холода.
В соломенной крыше появилось отверстие.
— Добро пожаловать, святой отец, и твой друг тоже. Но я могу предложить вам лишь место на полу у огня. Никакой еды, вы же понимаете.
