— Пока ещё нет, но мы недавно уничтожили их базу Орнейдос. — она не много подумала и добавила, — в солнечной системе. Узнают.
Больше мне уже ничего не удалось спросить, в комнату вломился Эф. Это был он, и не совсем, лицо было изменено, словно стало старше, но кожа была молодой, без морщин.
— Здорово Серёг, ты не представляешь, как я по тебе соскучился.
— Я тоже не много.
Честно говоря я немного привирал, последний раз я его видел во время бунта, всего месяц назад. Но он смотрел на меня так, как будто не видел лет сто.
— Как там пришельцы?
— Ну, когда вы проиграли, мы спрятались тут, они полетали, полетали, и убрались восвояси, только наблюдательную станцию оставили. Потом ещё несколько раз прилетали, археологией занимались, затем совсем улетели. А недавно, мы напали на станцию, и уничтожили её, не дав им послать сигнал.
— А как здесь оказался я?
— Это долгая история, — на лице Эфа появилась виноватая улыбка, — что мы тут стоим, тебе надо поесть, привести себя в порядок, снять с себя эту рухлядь, время рассказать ещё будет.
— Ну допустим, но от ответа ты всё равно не отвертишься, не сейчас так попозже.
Меня провели в соседний мед блок, он был оборудован регенеративными камерами, здесь я смог раздеться и лечь. Сказать по правде чувствовал я себя просто отвратительно, в ногах ощущалась какая-то слабость, голова была просто чугунной. Любая регенеративная камера могла в минимальные сроки привести меня в порядок, то что надо. Всё необходимое для функционирования организма вводилось прямо в кровь, соответственно всё лишнее выводилось, а повышенное содержание кислорода в системе дыхания гарантировало наискорейшее излечение. Где-то снаружи, мед сестра, а может доктор Катя обсуждала моё состояние с Эфом.
— Никогда не видела, чтобы люди так сразу вскакивали после анабиоза. Это же не возможно, на том этапе он вообще должен был лежать пластом и без сознания.
— В жизни всякое бывает.
— Вот уж не думала, что он такой, во всех историях он урод, а на самом деле просто мальчик.
— Поверь совсем он не просто мальчик, это чудовище, убившее многих, но без него у нас мало шансов. Мне пора извини Кать.
— Счастливо.
Голоса смолкли, в мед блоке наступила тишина. Не знаю вышла ли Катя, из камеры не видно, только слышно, на мой голос никто не отозвался. Может специально, или звал я слишком тихо, но мне ничего не оставалось кроме того, как уснуть.
В это пробуждение я лежал в постели ногами к двери, это уже не реанимационный сектор. Обычная небольшая светлая комната, два на три метра, потолок низковат, голографический рисунок окна напротив входа, в общем не плохо. Я встал, потянулся, стал одеваться. Странно себя чувствовать вот так, какой-то облом внутри, собирался умереть героем во славу Иры и так далее, и в том же духе, а сижу тут живой, проигравший войну. Как только я закончил одеваться вошёл Эф, наверно он специально сидел за дверью и ждал, в принципе это не сложно, наверняка продолжительность моего сна изначально была задана какой-нибудь химией.
— Здравствуй мой император, — странное обращение для друга, как будто у меня имени не было, — наверно пора тебе всё объяснить.
— Действительно пора, хотя конечно часть событий я и сам уже понял. Надо так думать, тебе каким-то образом всё же удалось впаять в мой корабль эвакуационную систему.
— Именно, как только ты отдал команду суицида, твоя нервная система была парализована мощнейшим электрическим импульсом, а тебя самого пребывающего в бессознательном состоянии доставили на Тифию, где ты и провёл несколько лет, пока пришельцы не убрались восвояси.
— На Тифию?
— На космическую базу, на спутнике Сатурна, где тебя поместили в криокамеру.
— Теперь вы разбомбили какую то там базу, и готовитесь к новой космической бойне, где собираетесь взять реванш. Так?
— Именно, у нас есть технологии учёные и всё необходимое, ты должен возглавить наш вид.
— Отлично, это и так понятно, раз уж я назвался императором Российской империи. Ещё вопрос, где Вика?
— Всё там же, я так и не решился, доктора говорят дела плохи, шансы спасти её очень малы. На самом деле весь мозг уже мёртвая ткань, я так и не решился, — Эф опустил голову, в принципе я его понимал, как бы давно она не была заморожена, лучше подождать и получить её живой, чем поторопиться и убить.
— И последнее… Сколько? — вопрос был прямым, пояснений не требовалось.
— Двести пятьдесят лет. Сегодня пятое апреля 2272 года.
На меня вообще трудно произвести впечатление, такой уж я человек, но это меня удивило. Я мог подумать: тридцать, даже сорок, но не два с половиной века. Как же Эф прожил так долго, столько лет в этом склепе, столько лет жить без Виктории, найти в себе силы и терпение, чтобы дождаться лучших времён и не пытаться восстановить её раньше времени.
— Да долго… Ну всякое бывает, пора просыпаться…
