Татьяна ещё немного поковырялась с ключом, вспотела в душной каморке и выпрямилась, чтобы немного отдохнуть и прислушаться, не идёт ли кто-нибудь по их нормальной лестнице.
И тут вдруг заскрежетал замок! С той стороны, из жилого здания, кто-то пытался открыть дверь!
В дикой панике Татьяна рванулась к выходу и сильно ударилась лбом об стену – забыла, что надо на четвереньках выползать. Кое-как вылезла и быстро закрыла дверцы на защёлку. На лестнице, в привычном мире, всё было тихо и спокойно, и Татьяна, поплевав на бумажку, приклеила её на место и побежала в туалет на свой этаж.
Кое-как приведя себя в порядок и помыв холодной водой ушибленный лоб, она начала соображать. Надо посмотреть, не вылез ли из шкафа какой-нибудь пришелец извне. Страшно…
А в туалете сидеть не страшно? На этаже нет никого, западня настоящая. В коридоре хоть заорать можно, есть шансы, что охрана услышит. Надо вернуться.
Татьяна, буквально трясясь от страха, выглянула на лестницу. Вроде никого, и шорохов никаких не слышно. Дверцы закрыты и заклеены. Но ОН мог вылезти и заклеить бумажку, пока она умывалась.
Фонарик! Драгоценная вещь осталась на полу в тамбуре, она бросила его, когда в панике вылезала наружу. Без фонарика дома можно не появляться, Андрюха убьёт. Придётся снова лезть.
Татьяна осторожно открыла дверцы, готовая бежать и орать, если оттуда кто-то выскочит. Но на полу ничьи ноги не стояли, а фонарик валялся в самом дальнем конце тамбура. Пришлось снова влезть внутрь.
Татьяна подняла фонарик и посветила на закрытую дверь. Болванка торчит из замка! Значит, тот, кто пытался открыть дверь с другой стороны, не смог это сделать и ушёл ни с чем.
Ну и кто же это? Кто бы он ни был, больше он снаружи сюда не попадёт! Болванка пока что останется в замке, и посмотрим, что будет. Татьяна, несколько успокоившись, ещё раз внимательно осмотрела дверь, осветила самый верх и увидела полустёртую надпись мелом: «1991а». Получается, на вахте может быть такой ключ? Проверим сегодня же.
Больше на работе делать было нечего, хватит, наработалась. Вернулась на стенд, всё выключила и закрыла, потом ещё раз поднялась в свою комнату. Открыла дверь, включила свет – ведь по легенде она должна была забрать отсюда свои вещи. Вдруг ОН следит за их окнами? С улицы прекрасно всё видно, вход на обнаруженную Татьяной лестницу должен быть рядом с торцом институтского здания.
Потом искательница приключений спустилась на вахту, раздумывая, как бы узнать что-то про помещение 1991а.
После того как охрану в институте сократили почти поголовно, руководство вдруг спохватилось, что, несмотря на разруху, кто-то ведь должен в режимной конторе круглые сутки на вахте сидеть.
Зарплаты были настольно малы, что с трудом нашли парочку старушек, совсем уж обнищавших и радовавшихся любой добавке к пенсии. Какая им разница – что дома скучать, что на входе в институт дремать.
Вахтёрша, дежурившая в этот день, была старенькая и работала в институте недавно. Татьяна до этого видела её всего пару раз. План, как обвести вокруг пальца малоопытную бабулю, созрел за несколько секунд.
Татьяна заранее сняла с ключа от своей комнаты бирку с номером, и с беспечным видом положила ключи на стол вахтёрши.
– В этом журнале записывать номер «1991а»? – схватила она какой-то журнал.
– Нет, нет, не в этом, ой-ёй-ёй, а на вашем ключе бирки нет! – заголосила старушка.
– Фу ты, вечно эта бирка отваливается в самый неподходящий момент. Наверняка где-нибудь по дороге потерялась и на полу валяется, сейчас вернусь, поищу, – ответила Татьяна и быстро пошла назад по коридору, глядя в пол.
Торопливо завернув за поворот, Татьяна столкнулась нос к носу с Олегом Михайловичем. Тот явно не ожидал, что она побежит от вахты в обратную сторону, отскочил к стене и на мгновение замер в оцепенении.
И опять Татьяна поймала его колючий взгляд, совершенно не характерный для спокойного добродушного дядечки.
Она быстро овладела собой, весело прочирикала, что ищет потерянную бирку от ключа, и побежала дальше, делая вид, что смотрит под ноги. Зайдя за следующий поворот, Татьяна подождала немного, прислушиваясь.
Вроде как Олег Михайлович прошаркал в сторону проходной. Он не мог её видеть, но вдруг подглядывает из-за угла? На всякий случай Татьяна наклонилась, как будто подняла что-то с пола.
Потом она достала бирку из кармана и радостно побежала на вахту.
– Вот, нашла, вечно она отваливается! – показала она картонку с номером вахтёрше, – давайте ключ, я её приверчу понадёжнее.
– Таку вас же комната 1991, а вы сказали – «1991а». А ключ с номерком «1991а» уже лежит на месте, – закудахтала подслеповатая вахтёрша, разглядывая бирку.
Татьяна изобразила глубокое удивление:
– Разве я сказала «1991а»? Не может быть! Извините, оговорилась. Заработалась, наверное.
– Ну, может я не расслышала, – мирно сказала старушка.
На том и разошлись. Татьяна узнала, что хотела: ключ с номером «1991а» существует, с него кто-то сделал копию и свободно может проникнуть в институт в любое время дня и ночи.
Оставался один вопрос: зачем ЕЙ это всё надо?
