Всё это надо было постепенно незаметно проносить через вахту, и здесь очень помогали продуктовые наборы – под гречей и окорочками всё что угодно вынести можно. Прихватили первую партию отобранного и стали расходиться по домам.
Татьяна из комнаты уходила последней. Уже хотела запереть дверь и сдать ключ на вахту, но вдруг увидела на столе у Алексея его ветровку. Значит, он ещё где-то в институте, а не ушёл домой.
В проклятый платяной шкаф теперь верхнюю одежду никто не вешал, все пользовались своими стульями и столами. Вот и ключа от стенда нигде не видно. Наверное, Алёшка спустился, чтобы его закрыть, а потом ещё хотел вернуться в отдел за ветровкой.
Татьяна решила запереть дверь и зайти на стенд, отдать начальнику ключ от комнаты и идти домой. Спустилась во двор. Подойдя к дверям стенда, с удивлением обнаружила, что они заперты. И что делать? Видимо, Алексей просто забыл про свою куртку и уже ушёл домой.
Татьяна быстро пошла вдоль стены стенда с огромными окнами в сторону проходной, и вдруг из приоткрытого окна услышала голоса. Внутри кто-то был! Она прислушалась.
Вроде голос Алексея, что-то бубнит неразборчиво. А вот другой, немного писклявый, на повышенных тонах – да это же Олег Михайлович! Но тоже смогла разобрать только отдельные слова: «…мне не жалко» и вроде как «…ваша Татьяна». Ну, раз о ней речь, надо вмешаться. И Татьяна громко постучала в стекло.
Голоса стихли, и из-за шкафа высунулась очень красная физиономия Алексея.
– Таня? А мы тут с Олегом Михайловичем задержались. Ты ключ принесла? Сейчас я за ним выйду, подойди к дверям, – сказал он.
Татьяна вернулась ко входу на стенд. Изнутри открыли замок, и Алексей, явно избегая смотреть ей в глаза, протянул руку и взял ключ. Ничего не сказал, даже «спасибо» из себя не выдавил.
– А что вы заперлись-то? – как бы небрежно спросила Татьяна. – И, как я услышала, Олег Михайлович меня вспоминал в связи с чем-то. Что случилось?
– Да понимаешь, тут Олег Михайлович обнаружил, что кое-что вынесено со стенда. Выяснял у меня, что именно и кто похозяйничал без его ведома. А тебя не упоминал, это тебе послышалось, – с заминками ответил Алексей. Лицо у него пошло красными пятнами, видно было, что он врёт на ходу и довольно неуклюже. Ведь Татьяна точно расслышала своё имя.
Она пожала плечами и пошла к проходной. Наверное, кроме проводов и тестеров мужики вынесли и ещё что-нибудь ценное, и Олег Михайлович возмутился. Кроме того, Татьяна же сама рассказала всем о выходе в соседнее здание, скорее всего, он её имя упоминал именно по этой причине.
Но Алексей явно что-то скрывает. Интересно, что он утащил со стенда в тайне от товарищей?
В четверг с самого утра в институте началось некоторое движение. Появилось начальство. В приёмной опять сидела секретарша, в кабинете Генерального шло какое-то совещание. Время от времени начальники-«прилипалы» выскакивали из кабинета и куда-то бегали, зам. по науке сидел у себя мрачнее тучи.
– Похоже, какую-то определённость Стаднюки почуяли. Надо телевизор на стенде включить, а то опять пропустим что-нибудь важное, – сказал Сергей.
На стенд отправились всем отделом, не пришла ещё только Неля. Ей оставили записку на двери комнаты. Правда, Татьяна подозревала, что эта девица-красавица, с головой нырнувшая в омут страсти, сегодня вообще не явится. Ну и правильно сделает, надо жить, пока живётся.
На стенде все вдруг вспомнили, что персоналка свободна, и бросились занимать пустующее место. После небольшой потасовки победил сильнейший – Сергей, а остальные пошли смотреть телевизор. А там…
Оказалось, что весь мятеж полностью подавлен, члены ГКЧП арестованы. И самое интересное – Горбачёв с семьёй прилетел с курорта! Или его доставили под конвоем и он тоже арестован? Никакого сочувствия он не вызывал.
– Слабак. Ерундой занимался, с пьянством боролся, а власть про… извините, профукал, – с презрением сказал Василий.
– Короче, всё, что в этой газетке нарисовано, сбылось с удивительной точностью. Татьяна, у тебя ещё какой-нибудь прессы не завалялось, узнать бы, что там дальше запланировано? Уже хочется как-то соскочить с этого поезда, – со злостью сказал Алексей.
– У меня есть журнал, глянцевый такой, там репродукции картин часто печатают, – неуверенно ответила Татьяна. – Мы с Женей его купили ещё весной. Так вот, в нём была подборка современных картин с какой-то выставки, и одна из них мне очень запомнилась. Только я боюсь уже это вам показывать, вдруг убьёте. Может, в ком-то патриотизм ещё не перебродил.
– Давай тащи быстрее! Нас уже ничем не пробьёшь, – загалдели сотрудники.
Татьяна побежала наверх, захватив ключ от комнаты. По дороге притормозила у пожарного стенда. Дверцы под ним всё так же были прихвачены бумажкой, непонятно, открывали их или нет. Надо что-то придумать для контроля.
Но теперь уже ясно, что для выноса припрятанного на стенде имущества этот путь никто использовать не планировал. И конкреций пропал. Чья же это работа?
«Решила же ни во что не лезть, так нет, неймётся всё!» – остановила себя Татьяна и пошла открывать комнату.
