Да, с толковыми помощниками хорошо работается. Хотя, меня от работы вдруг отвлёк интересный звонок:
— Вячеслав, Вас беспокоит режиссёр Юрий Сааков. Помните о таком, ещё не забыли? Хотел позвонить ещё ранее, но Вы болели, поэтому пришлось подождать. Не помешаю?
Да, сильно удивился. Как снялись мы в начале ноября в «Этой весёлой планете», оба режиссёра — Юрий Сааков и Юрий Цветков, больше о нас не вспоминали. Так им явно и не до нас было? Сначала фильм сдавали, а потом к другим готовились? После Нового года я послал им телеграмму с благодарностями, но они не ответили. И не надеялся, просто сделал жест вежливости. А так, мы тогда друг в друге не нуждались и совместные работы не запланировали.
— Э, извините, пожалуйста, Юрий Суренович, никак не ожидал. Но очень рад. Спасибо, что позвонили.
— У меня, Вячеслав, несколько вопросов. Помните, Вы как-то рассказывали нам с Юрием Николаевичем, ещё и Леониду Куравлёву, историю о странном сантехнике Афоне. Взяв за основу Ваш рассказ, я ещё в ноябре написал сценарий и подал заявку на фильм с таким же названием. Оказалось, что сценарий о хитром штукатуре-маляре Афанасие Борщеве был написан и Александром Эммануиловичем Бородянским. Хоть наш сценарий был признан лучшим, но в работу всё-таки приняли сценарий Бородянского, и фильм по нему успели включить и в план производства. По его предложению режиссёром фильма был выбран Леонид Михайлович Осыка из киностудии имени Довженко, и снимать планировалось в Киеве. Сюжет фильма сильно отличался от нашего, и главный герой там был показан откровенным подлецом, а не просто равнодушным балагуром.
О, надо же, я и тут, получается, по краю прошёл? Хотя, насколько мне помнилось, я только имя Афони и приводил и больше никого не называл. И сюжет у меня не совсем соответствовал тому, что имелся в фильме. Точнее, я просто не смог пересказать его полностью. Ведь всё рассказывалось лишь урывками, между делом, и времени просто не хватило, так нашему семейству и не до нового фильма было. Я и не надеялся, что клюнут. Просто решил прикольнуться. И лишь три сцены изобразил — о соображении на троих и насчёт долга в рубль, прикольных танцах главного героя в Доме Культуры и ещё о встрече двух друзей детства. Так что, хоть и клюнули, ничего страшного.
— Э, Юрий Суренович, извините, но я не претендую на авторство Вашего сценария. Мне сейчас вообще хочется держаться в стороне от кино. И так невольно вмешался в съёмки «Звезды пленительного счастья» и заполучил очередную напряжённость в отношениях, на этот раз с Булатом Шалвовичем Окуджавой. Хорошо, что хоть Исаак Иосифович Шварц отнёсся ко всему с пониманием.
Но режиссёр тут же развеял все мои опасения:
— Ничего страшного, Вячеслав. Знаете, Владимир Яковлевич Мотыль, наоборот, доволен сотрудничеством с Вами и Вашей семьёй. Если честно, Ваше имя сейчас лучшая поддержка для его фильма. И Давид Фёдорович уже отошёл. Сначала и на нас сильно обиделся, но недавно я с ним имел беседу, и он признался, что даже рад, что Вас позвали. Кстати, скоро выпустят пластинку со всеми песнями из нашего фильма, в том числе и Вашими.
Надо же, я про это не знал. Хотя, и не интересовался — мне там с них никаких денег не перепадёт, так «мои» песни и так разлетелись по всему Союзу. Выйдет, прикупим и автографы будем раздавать.
— Э, Юрий Суренович, удивлён. Спасибо за приятную новость. Хотя, и знать не мог. Вынужден повторяться, я лишь простой инженер и даже со своим заводским начальством не знаком. Видел их лишь несколько раз и издалека. Сами прекрасно знаете, что меня многие считают чуть ли не открытым антисоветчиком. Вы преувеличиваете мои возможности. Хотя, сознаюсь — награды за отца и свои получил лично из рук Леонида Ильича. Он ещё попросил меня сочинять хорошую музыку и изобретать нужные вещи.
И ведь правду сказал. Даже на Кировском заводе начальство до сих пор меня игнорировало, и показно. Но я и не стремился под их светлые очи. А теперь у меня и нужды такой не имелось — уже и так успешный изобретатель и автор музыки, признанный во всём мире.
