— Да, это твоя Анфиса, Слава. И она сама же, хоть сейчас и жалела об этом, призналась мне, что много раз спала с тобой. И её Валера прекрасно знал о ваших отношениях, ещё и всё происходило у него перед глазами. Тем не менее, он, раз уже тогда сильно любил её, женился на ней. И сейчас как бы слегка и ревнует, но терпит.
Надо же, и до этого дошло? И зачем это Инге надо было? Или Анфиса сама к ней полезла и насплетничала?
— Ну, пусть терпит. Валера сам же на ней женился. Я-то, Инга, тут причём? Мы с Анфисой разошлись ещё три года назад и больше не виделись. А с тобой тогда друг о друге и не знали. И у меня не осталось никаких чувств к ней, и она мне вообще неинтересна!
— Да, не причём, Слава. Но ты, хоть и взял меня невинной, и я тебе ни с кем не изменяла, решил попрекнуть меня, и на моём же дне рождения, Пашей. Да, он решил пристать и опозорить меня, и подло разрушить нашу жизнь, но у меня, хоть я и с трудом разлюбила его, с ним ничего не было! Знаешь, эта Анфиса в конце нашего разговора вдруг добавила, что хоть ты сейчас и стал знаменитым, но для неё всё равно остался прежним чудиком. А его Валера как бы был лучше и надёжнее, потому и вышла за него замуж. Она тебя — возможно, сейчас сильно и жалеет, что бросила, но как бы слегка и презирает.
Да, Инга так и заявила. И это был уже конкретный наезд. Ясно, что она тогда сильно обиделась на меня от одного упоминания Паши и сейчас решила немного отыграться. Хоть и случайно получилось, вот так и проверяются жёны, и любимые. Но это не значит, что они сами любят тебя. Похоже, что Инга и на этот раз слегка обманула меня со своими недавними признаниями в любви? Да, возможно, и испытывает ко мне некоторые симпатии, но это всё же не любовь? Пусть я и не самый худший мужчина на белом свете. Но и от прежней привязанности к своему милому Паше, хоть какой сволочью он не является, моей жене, получается, не так-то просто отойти? Ясно, что она привыкла к своему положению замужней женщины и матери, и ей теперь вполне комфортно со мной. И планы на дальнейшую жизнь с верным и неплохим мужем можно строить. Так я пока и не собираюсь отдать «копыта». У меня планов на жизнь тоже хватает. Мне и своих детей поднять надо, и лучше будет, если это сделаю вместе с любимой и единственной женой, их матерью. Дети должны расти со своими папами и мамами, а не непонятно с кем. Я люблю Ингу и точно не желаю видеть рядом с ней других мужчин, и, главное, рядом с моими детьми. Они должны остаться моими и расти рядом со мной. Ведь мне и несчастный Советский Союз, хоть и неизвестно как, как бы надо спасать. Конечно, я виноват, что тогда не сдержался. Всё же не стоит свою жену обижать, да ещё при людях. Она должна знать, что, если что, муж за неё горой встанет. На то мы муж и жена…
Правда, мне от последних Ингиных слов всё же стало смешно и слегка обидно. И, похоже, хоть и сильно неприятно, и как бы трудно портить наладившиеся и явно хрупкие отношения, всё же надо, пусть и в очередной раз, выяснить наши истинные чувства друг к другу.
— Так я, Инга, и остался прежним бедным чудиком. Ведь до окончания института ты и сама, и все твои подруги и друзья не воспринимали меня всерьёз и равным себе, и откровенно презирали. Я у вас считался каким-то бедным скоморохом, шутом или чудиком, достойным лишь для обслуживания ваших вечеринок. А я в это время страдал от любви к тебе и тайно сочинял музыку.
Да, тут я решил пойти и на обострение. Не всегда же выглядеть белым и пушистым. Надо изредка и зубы показывать, даже своей жене. Конечно, насчёт сочинения музыки я приврал, но зачем ей лишние сведения, для неё никак не нужные и опасные? Главное, сочинял и насочинил к этому времени достаточно.
И, конечно, тут Инга не выдержала:
— Слава, ты сейчас оскобляешь и меня, и себя. Может, ранее что и было, но теперь я тебя чудиком не считаю.
Ну, да, сейчас точно не бедный чудик, и просто глупо и опасно так считать. Хотя, всё равно ведь решилась напомнить…
Что же, раз пошёл на резкость, то надо ковать, пока горячо. А то возомнила одна наглая самка собаки, хоть и моя жена, и любимая, о себе слишком многого! Ей богу, если её время от времени не ставить на место, то точно со мной вообще перестанет считаться. И не любит ведь, явно лишь терпит. Да, и зачем мне такая жена⁈
