— Сто рублей, господа! За диск! Можно валютой! Двадцать пять долларов! — Тут торговец вполголоса, чуть ли не шёпотом, произнёс. — Специальный выпуск! Репнина чуть не убили, он при смерти лежал, вот специально для его поклонников и выпустили. Только, господа, последние остались. В ближайшее время не будет. Когда привезут, неизвестно. Пользуются большим спросом.
— Ми покупайт, сюдар, но надо расписайть, что из Советский Союз. И, да, по десять доллар за один штук! Век воли не видайт!
— Oui, chéri, seulement dix dollars! C’est trop cher. (франц. — Да, дорогой, только десять долларов! А то слишком дорого будет.) Si vous ne cédez pas, n’achetez pas! Je vais tout chanter moi-même. (франц. — Если не уступит, не покупай! Я сама тебе всё спою.)
— Très bien, chérie! Mais je n’ai pas de dollars. Seulement des Francs. (франц. — Хорошо, дорогая! Но у меня долларов нет. Только франки.)
Конечно, у нас с собой и франков не имелось. Но я решил ещё немного прикольнуться. Пусть на память будут.
— Да, сюдар, десять доллар и дай, э, расписка, что из Советский Союз. И кто продайт! Ми только так покупайт!
Тут продавец закатил длинный монолог о том, что расписку давать никак не можно, и десять долларов — это дёшево, и товар, надо же, эксклюзивный, из самого Гамбурга, и доставка опасная и долгая, так и сами советские граждане и без нас купят. Поэтому он нам диски, при всём уважении к великой Франции и французам, на этих условиях продать не может.
Правда, я понял, что нам пора закругляться и линять отсюда. А то и пара бугаев с нехорошими рожами к нам стали приближаться, и несколько подтянутых молодых мужчин стали сверлить нас глазами, так вдали и милицейский патруль из двух сержантов нарисовался.
— Chérie, viens! À Paris, on achète. Ils ne sont là que 5 Francs pour le disque, donc ils nous seront livrés directement à la maison. (франц. — Дорогая, пойдуём! В Париже купим. Они там всего лишь по пять франков за диск, так их к нам прямо в дом доставят.)
И Инга лишь согласно кивнула. А Ирма с Инессой молодцы! Хоть они и с интересом наблюдали за этим действом, не проронили ни слова и не выдали нас. Хоть и настоящие русские красавицы, их и во Франции с рапростёртыми объятиями примут. На несчастную Водянову и не посмотрят, так она ничего из себя и не представляет. Так, простая вешалка. А наши девочки таланты!
И мы спокойно направились дальше. Вообще-то, нам уже пора было вернуться домой. Просто я пока не решил, в метро спуститься или на такси прокатиться. Хотя, лучше на такси. Дети явно устали.
Но уйти далеко мы не успели. На нашем пути встали славные сержанты. Может, и не «оборотни», но точно службу плохо несут. Вся наша милиция плохо несёт. И государство тупит.
— Старший сержант Боширов! Ваши документы, граждане! Валюта имеется? Откуда достали?
Раз мы возвращались из Союза композиторов, то у нас с собой не долько паспорта, но и целая сумка документов имелась. Так что, я спокойно достал наши с Ингой паспорта, ещё и вытащил стопку свидетельств о регистрации музыки.
— К сожалению, валюты нет, товарищи сержанты. Не успели купить. А диски оказались слишком дорогими. Оттого жена сказала, что дома сама споёт мне все песни, и вживую.
Старший сержант быстро пролистал наши паспорта, ещё и просмотрел пару свидетельств, и тут до него явно стало доходить, на кого он тут нарвался. Вся семейка попалась, ещё и вместе с детьми.
— Э, Вячеслав Репнин? И Инга Репнина?
— Да, товарищи сержанты, мы и есть. Те самые! — спокойно кивнул я. — А это младшие сёстры моей жены Ирма и Инесса Лацисы. И ещё наши сын Никита и дочь Наташа.
Тут у удивлённого старшего сержанта руки сами потянулись к фуражке. Нет, в Советском Союзе обычным людям своей советской милиции пугаться не приходилось. Это в более поздние времена они стали сильно опасаться полиции, и обоснованно.
— Э, извините, товарищ Репнин! Мы и подумать не могли, что вы все так запросто гуляете по городу!
— Да, вот, товарищ Боширов, сходили в Союз композиторов на Большой Морской, и по пути домой решили немного пройтись по Невскому проспекту. Вы же не думаете, что мы всё дома сидим или по Ленинграду на «Ролс-Ройсе» катаемся? У нас дома пока даже велосипеда не имеется. А на «Галере», кстати, полный бардак! Диски с нашими песнями по сто рублей продаются! Этот спекулянт с нас даже двадцать пять долларов за штуку запросил! Видите ли, десять долларов ему мало! А у нас валюты ни цента не имеется и никогда не было. Зачем нам доллары? Мы же не в Америке живём?
Конечно, я откровенно стебался, но спекулянта точно заложил. Пусть сержанты его немного потрясут. И самого торговца, и его бугаев я запомнил. Жаль, что со мной были женщины и дети, а то бы им вломил по полной! Хотя, мне тоже надо вести примерный образ жизни, и хулиганству там места не имеется.
— Э, товарищ Репнин, да, непорядок. Есть у нас несознательные граждане. Разберёмся! — Тут старший сержант постарался отойти от скользкой темы. — Вам помощь не нужна? Может, такси вызвать?
