Инженеры полностью

Новый завод построили, и Самарин бессовестно стал переманивать работников к себе, обещая высокие заработки: благо, перейти-то нужно было сто метров и перелезть через невысокий забор. Когда переходы приобрели катастрофические масштабы, новый директор Линкин бросился в Министерство: делайте что-нибудь, Самарин меня разорит! В Министерстве пораскинули умом и приняли соломоново решение: объединить заводы, пусть они там сами разбираются! Объединение назначили на первое сентября (как раз к моему приезду!). Завод на звали Молодечненский Завод по Изготовлению и Комплектной Поставке Промышленных Зданий из Легких Металлоконструкций, сокращенно МЗИКППЗЛМ. Как звук пилы: мзик-пзлм, мзик-пзлм, мзик-пзлм… Авторство названия принадлежало Замминистра Солоденникову, куратору завода. Директором объединенного завода назначили… конечно, Самарина! Он так сумел показаться всем замминистра несгибаемой стойкостью в отстаивании интересов… И так умел принять начальство! А директора старого завода Линкина назначили в замы Самарину.

Корабелы утверждают: как корабль назовешь, так он и поплывет. Объединенный завод поплыл в соответствии со своим названием — громоздким, неповоротливым, труднопроизносимым и трудноуправляемым. Слияние было только в бумагах и в общих директорских оперативках. Старый завод упорно и спесиво не признавал первенство молодого и презрительно называл его легким и легковесным. Я попал на Первую Объединенную Директорскую Оперативку. За длиннющим директорским столом спиной к стене сидели мы, легкие, а напротив, лицом к лицу, как противники в переговорах, — тяжелые. Самарин вальяжно расхаживал по кабинету за спинами тяжелых, отчего те рисковали свернуть себе шеи. Первым вопросом у директора было:

— А вы знаете, как называется теперь наш завод? Ну-ка, Евгений Павлович!

Главный инженер Данилин встал, откашлялся, воровато оглянулся по сторонам… И сбился на третьем слове. Сбился и Линкин. Гончуков удержался дольше всех, но тоже ошибся на седьмом слове. Экзекуция продолжалась, и очередь дошла до меня. Я глубоко вдохнул директорский наодеколоненный воздух, в уме просчитал раз-два-три (как в армии, прежде чем гаркнуть здра-жла-тва…) и выпалил:

— молодечненскийзаводпоизготовлениюикомплектнойпоставкепромышленныхзданийизлегкихметаллоконструкций.

Я в школе всегда был первым учеником. Строгий учитель меня похвалил.

— Вот видите, Евгений Павлович, Ваш заместитель лучше Вас ориентируется в современной обстановке! А ведь Вы работаете сколько лет! А он только начинает работать. Как же так? Делайте выводы, Евгений Павлович!

Я встретил неодобрительные взгляды противной стороны, точно я позволил себе какую-то непристойность в приличном обществе. Так началась моя работа в Молодечно. Старый завод (он теперь назывался первым производством) не воспринимал Самарина. У них был свой директор, со своим кабинетом, — Дмитрий Николаевич Линкин — и четко налаженная за многие годы система работы. «Чем меньше Самарина, тем лучше», — считали они. Станислав Иванович не любил бывать на первом производстве, а в конструкторский отдел вообще не казал носа. Зато он изводил производственников звонками и вызовами в директорский кабинет. Ну, с директорскими звонками было проще. Отключить красный прямой телефон было нельзя, но можно было засунуть его в холодильник, и пусть Самарин звонит в прохладной темноте сколько угодно! Хуже было с вызовами на ковер, через секретаршу. Для этого были отведены специальные часы — с часу до половины третьего. Свои прошлые унижения Станислав Иванович вымещал на главном конструкторе Диме Алексееве, на Данилине и Линкине.

— Дмитрий Евгеньевич, Вы выдали в производство заказ номер шестьдесят три некомплектно. Фермы выдали, а где прогоны?

— Та ведь металл не подошел! — округляет глаза харьковский украинец Алексеев. — Вот придет вагон из Новокузнецка, и мы в течение трех дней…

— А зачем же Вы выдали фермы?

— Та шо с того? Ведь производство надо загружать! План же надо выполнять! Та, Станислав Иванович, пока они делают эти фермы… — Дима ершится, лезет в бутылку.

— Вы не должны выдавать в производство некомплектные конструкции. Неужели Вы этого не понимаете! Это же аксиома. Вот, например, Вы пошли в магазин, и там Вам предлагают костюм без пуговиц. Вы будете покупать такой костюм? Нет! А почему же Вы выдаете фермы без прогонов? Вы звонили на Новокузнецкий завод? Вы послали туда вашего человека, чтобы ускорить поставку?

— Та, Станислав Иванович, Вы же знаете, шо это бесполезно, на звонки они не отвечают, а толкачей не принимают. У них график прокатки, и баста. Придет срок, и отгрузят, швеллер двадцатый они обычно в конце месяца катают, мы знаем.