Но людям свойственно верить и надеяться до последнего и в меру сил своих способствовать свершению ожидаемого и чаемого. Но если и это было уже невозможно, то можно было просто надеяться на чудо. Очевидно, это последнее понемногу овладевало всеми. Но чудо возможно только при содействии Церкви и святых или тех, кто прославился чудесами и исцелениями и кто народом почитался за праведника и святого. Наверное, в условиях тяжелой болезни императора в семействе Романовых сочли за благо пригласить такого человека, сделав это скорее от отчаяния, чем ожидая реальных результатов.
Иоанн, в ожидании возможного нового приглашения к царю, времени не терял и не сидел на одном месте. 11 октября он едет в Ялту, где служит литургию в городском соборе при огромном стечении народа, а затем совершает молебен о здравии Александра III.
12 октября Иоанн по просьбе членов императорской семьи служил обедню в Ореандской церкви[208]. Наследник впервые присутствовал на богослужении, столь непохожем на привычное ему с детства придворное. «Он очень резко делает возгласы, — заметил Николай Александрович в своем дневнике, — как-то выкрикивает их. Он прочел свою молитву за Папй, которая произвела сильное впечатление на меня»[209]. В этот же день Иоанн успевает побывать в имении великого князя Александра Михайловича, в имении князя Юсупова и во дворце князя Воронцова.
13 октября был день рождения великого князя Михаила Николаевича, и все дети государя, а также наследник с невестой завтракали у князя в Ай-Тодоре. И вновь, теперь в Ай-То-дорской церкви, служил Иоанн. Не всех его служба впечатлила. Как заметил именинник, было как-то странно видеть очень нервно настроенного человека, с каким-то резким голосом, отрывистыми движениями, совершающего литургию.
По возвращении в Ливадийский дворец Иоанн принимает делегации православных Крыма. В последующие дни он побывал в имении Селям графа Орлова-Давыдова, в Гурзуфе и служил в церкви села Аутка.
17 октября император срочно потребовал к себе отца Иоанна. Свершилось то, чего желал священник: он исповедовал и причастил государя. Таким образом, как он сам определил, миссию свою в Ливадии можно было считать оконченной. В этот раз на государя Иоанн произвел очень хорошее впечатление, хотя весь этот акт и был для него, бесспорно, очень утомительным.
В 11 часов дня члены царской семьи снова собрались на молебен в Ореандской церкви. Теперь по случаю чудесного избавления царской семьи от опасности при крушении царского поезда в Борках в 1888 году[210]. Как и несколько дней назад, служил Иоанн Кронштадтский.
Однако 18 октября случилось то, о чем все предпочитали не думать и вместе с тем боялись и со страхом ожидали — началось резкое ухудшение самочувствия больного.
Утром следующего дня, в день своих именин, Иоанн получает многочисленные телеграммы из десятков и десятков городов России. Он спешит на службу в дворцовую церковь. По окончании литургии пришла весть из дворца — срочно прибыть к императору. Вряд ли это было личное желание государя, скорее и в этот раз он уступил императрице, все еще надеявшейся на чудо.
Александр исповедовался и причастился. В конце он пожелал, чтобы Иоанн возложил руки на его голову.
— Отдохните… вам трудно так, — через некоторое время проговорил император.
— Нет, нет… я не чувствую усталости… Не тяжело ли вашему величеству? — ответствовал Иоанн.
— Напротив… Мне очень легко, когда вы держите…
— Это от того, что я явился тотчас по совершении литургии и дланями своими я держал Пречистое Тело Господне и был причастником Святых Таин.
— Вы — святой человек. Вы — праведник. Вот почему вас любит русский народ, — медленно произнес Александр.
— Да, — отвечал Иоанн, — ваш народ любит меня.
— Любит, потому что он знает, кто вы и что вы…
Ночь на 20 октября была особенно тревожна. Государь стонал, испытывая мучения. Одышка не давала ему спокойно дышать… Он упросил поднять его и устроить в полусидячее положение… Иногда он впадал в забытье, но вдруг со стоном просыпался… Однако ни на что не жаловался. Его пересадили в кресло… подали утренний кофе.
Государь выразил желание вновь видеть отца Иоанна.
«Я поспешил явиться, — читаем мы запись Иоанна. — По желанию государыни императрицы я прочитал молитву об исцелении болящего и помазал его елеем из лампады от чтимой чудотворной иконы, доставленной усердствующими чрез одного из ялтинских священников»[211].
В спальню стали приходить близкие и родные императора. Появились великий князь Владимир Александрович, сестра государя великая княжна Мария Александровна, герцогиня Эдинбургская, члены императорской фамилии. Казалось, государь не удивлялся их появлению, но каждого ласково обнял и поцеловал. Постепенно собралась вся семья. Дети и родня осознавали близость кончины Александра и мысленно прощались с ним, как и он прощался с родными и близкими ему людьми. Самообладание императора было так велико, что он даже поздравил великую княгиню Елизавету Федоровну с днем ее рождения.
