Первая русская биография римского папы Иоанна Павла II (1920–2005), написанная на основе уникальных архивных материалов. Это рассказ об одном из самых ярких и неординарных политиков 1970–1980-х годов прошлого века, существенно повлиявшего на ход мировой истории. Из книги читатель узнает, как римско-католическую церковь впервые в истории возглавил славянин и что он изменил в ней. Какова роль римского папы в крушении социалистического лагеря и кто стоял за турецким террористом, стрелявшим в понтифика в 1981 году. Как и зачем Иоанн Павел II налаживал диалог с другими религиями и заключал ли он тайный союз с Рональдом Рейганом. Влиял ли Ватикан на итальянскую политику и при чем тут деньги мафии. Одобрял ли понтифик бомбардировки Югославии и вторжение в Ирак. Как Иоанн Павел II оценивал мир после «холодной войны» и почему выступал против евробюрократии. Что он думал о феминизме, свободной любви и сексуальных меньшинствах. Знал ли глава Апостольской столицы о масштабе педофилии среди духовенства и как поступал с провинившимися. Что влекло понтифика в Россию и почему он так и не посетил ее. Вадим Волобуев – историк и политолог, старший научный сотрудник Отдела современной истории стран Центральной и Юго-Восточной Европы Института славяноведения РАН.
«Что нового ты можешь внести в тему?» – этот вопрос я слышал не раз, пока писал эту книгу. Действительно, после трудов итальянских, американских, польских и прочих ватиканистов, всю жизнь посвятивших изучению католичества, что нового можно сказать об Иоанне Павле II? Кажется, изучен уже каждый его шаг, озвучена каждая мысль, исследована генеалогия и все, что окружало римского папу. Поскольку Иоанн Павел II большую часть времени находился под объективами телекамер, всякий пользователь интернета может послушать его речи и понаблюдать за ним от начала понтификата и до самого конца.
Однако нельзя не отметить, что практически все биографии римского папы содержат досадные фигуры умолчания, вызванные не столько предвзятостью, сколько особенностями авторского подхода. Так, западноевропейские и американские исследования нередко страдают поверхностным и клишированным представлением о советском блоке вообще и о Народной Польше – в частности. Оно и понятно: ни Вейгел, ни Риккарди, ни Леконт, ни Бернстин с Полити, ни кто-либо из их коллег-соотечественников, при всей добросовестности, не могли оценить все богатство мыслей и чувств поляков того периода, поскольку не жили в социалистическом лагере. Даже интервью с понтификом и его соратниками не изменили такое положение вещей, так как все их ответы воспринимались через призму заранее сформированной картины мира.
Мало получить ответ, надо еще задать правильный вопрос. Это хорошо показал Дуглас Адамс в своей книге «Автостопом по галактике», проиллюстрировав известным примером: жители некой планеты построили самый мощный компьютер в истории, чтобы он открыл им смысл жизни «и всего-всего». Компьютер действительно открыл им тайну бытия: цифра 42. Но что она означает? Этого никто так и не понял.
Вот и западные авторы, при всей их глубокой осведомленности и обширных знаниях по истории католицизма, в сущности на разные лады интерпретировали это условное «42», когда слышали от польских информаторов о жизни в социалистическом лагере.
С земляками римского папы другая проблема. Они писали свои работы в расчете на поляков, а потому оставляли в стороне многие факты и явления, которые и без того очевидны любому жителю страны, либо, наоборот, слишком подробно останавливались на вещах, которые иностранцу показались бы незначительными. Поэтому, если человек извне вздумает ознакомиться с жизненным путем Иоанна Павла II по польским работам, он может остаться в недоумении: его захлестнет вал незнакомых определений, непонятных характеристик и отрывочных описаний каких-то событий, о которых знает каждый поляк, но вряд ли знает кто-то другой.
Именно эту «серую зону» я и взял на себя смелость заполнить. Моим преимуществом является то, что я родился и живу не в Польше, а потому хорошо вижу, какие вещи обычно ускользают от внимания иностранцев (во всяком случае, россиян), если те берутся рассуждать о родине понтифика. Тем самым, надеюсь, я восполню досадный пробел в русскоязычной библиографии римского папы, а кроме того, перекину мостик от русской души к польской. Полагаю также, что книга будет полезна и полякам: увидев, что именно я объясняю «на пальцах» жителям России, они уяснят, чего россияне не знают о них.
Книга специально написана в легком публицистическом ключе, чтобы не оказаться замурованной в тесных стенах академического сообщества. Однако и ученые-историки, думаю, почерпнут из нее кое-что новое – хотя бы составят представление о влиянии нематериальных факторов на формирование личности. Потустороннее – важная составляющая часть христианского склада ума, и если мы хотим постичь, о чем думал и к чему стремился один из выдающихся деятелей XX века, то вынуждены будем принять во внимание и эту, немодную среди ученых, сторону человеческого существования.
Выражаю признательность Павлу Либере, Петру Глушковскому и профессору Ежи Эйслеру, без которых эта книга никогда бы не увидела свет. Благодарю Александра Владимировича Липатова, Сергея Васильевича Мазова и отца Александра Крысова за терпение и ценные замечания.
Он родился в эпоху немого кино, а умер в эру мобильных телефонов. За те восемьдесят четыре года, что он прожил, на его родине, в Польше, успело смениться три политических строя, каждый из которых отрицал предыдущий. Вторая мировая и холодная войны, возникновение и крах советского блока, сексуальная революция и глобальное потепление – все это прошло перед глазами Кароля Войтылы, принявшего имя Иоанна Павла II.
