Иоанна I полностью

Ни кто не повлиял на жизнь Иоанны так как это сделали ее дедушка и бабушка — король Роберт и королева Санция. С пятилетнего возраста Иоанна жила с этими двумя сильными, харизматичными, но совершенно непохожими друг на друга людьми и их многочисленным двором обосновавшемся в большом неаполитанском замке-дворце Кастель-Нуово. Все, что будущая королева Неаполя должна была понять о любви, жизни, поведении, образовании, литературе, религии, благочестии и особенно об обязанностях королевской власти и роли государя в обществе, сформировалось в этот период либо благодаря непосредственным наставлениям ее бабушки и дедушки, либо благодаря наблюдению за их поведением. Ни одна школа не могла предложить более основательную подготовку к царствованию, чем королевский двор Неаполя. Роберт и Санция обладали характерами сочетавшими в себе непримиримые противоречия: приверженность к пышности и одновременно к строгости, светкости и религиозности, сладострастию и целомудренности, благородству и вероломству.

Роберт был человеком с блестящей репутацией, им восхищались во всей Европе за его ученость, за его мастерство в расширении своих владений за счет соседей (и императора) и за его способность управлять такими отдаленными и непохожими друг на друга территориями, как Южная Италия и Прованс. Его повсеместно называли Робертом Мудрым — прозвище, данное не из-за уважения к его суждениям, а скорее за его способность сочинить и произнести около трехсот проповедей на латыни, талант, который был явно не характерен для его коллег-монархов восседавших на других тронах Европы. Но как пишет Боккаччо в детстве Роберт предпочитал бросаться камнями, а не учиться. Один из современников, хорошо знавший королевскую семью, дошел до того, что назвал его тупицей. Роберт отказывался учиться читать, пока кому-то из домочадцев не пришла в голову идея обучать его не благочестивым псалмам из обычного псалтыря, по которым большинство средневековых детей учились грамоте, а забавным и нравоучительным басням Эзопа. И это сработало; Роберт научился читать и, в конце концов, пристрастился к книгам. За время своего правления он собрал огромную библиотеку и был известен своим покровительством ученым и писателям. "Кто в Италии, да и во всей Европе, был более выдающийся, чем Роберт?"[17] — писал Петрарка своему другу в 1339 году.

Жизнь Роберта изменилась навсегда, когда его отец, Карл Хромой (впоследствии король Неаполя Карл II), старший сын основателя династии Карла Анжуйского, проиграл битву за Сицилию и попал в плен к королю Арагона. Желая освободиться из плена, Карл Хромой в 1288 году поручил трем своим младшим сыновьям — четырнадцатилетнему Людовику, десятилетнему Роберту и семилетнему Раймунду Беренгеру — занять его место в плену до тех пор, пока не будет заключен договор.

Мальчиков перевезли в Куирану, одинокую крепость на холме в Арагоне. (Старший сын Карла, Карл Мартел, наследник Неаполитанского трона, и другой сын, Филипп, впоследствии принц Тарентский, были избавлены от этого испытания). За детьми день и ночь следила вооруженная охрана. Расходы на питание и одежду мальчиков легли на плечи Карла, который часто забывал присылать им деньги на содержание. Смотритель замка, в котором они были заключены, холодный, бесчувственный человек, выполнял свои обязанности без всякого сострадания к узникам. "Он, кажется, пытался запугать детей, говоря им, что если король Арагона прикажет сбросить их со стен Куирана, то он с готовностью выполнит приказ — мрачная шутка, которая кажется совершенно излишней жестокостью"[18]. В течение семи лет, братья оставались в этом месте и в этих условиях вызывавших "слезы и ужас у Роберта и Раймунда Беренгера, особенно у первого, который из трех мальчиков, похоже, наиболее остро ощущал тяготы свое нахождения в Арагоне"[19].

В поисках утешения Роберт обратился к своему старшему брату Людовику и единственному взрослому, проявившему к нему доброту, — францисканскому монаху по имени Франциск ле Брюн, который был воспитателем детей с раннего детства и из сострадания сопровождал в Арагон, чтобы взять на себя заботу об их обучении. Франциск принадлежал к течению в францисканском братстве под названием спиритуалы — мистикам, которые относились к обету бедности гораздо серьезнее, чем остальные члены их ордена. После семи лет обучения у Франциска старший брат Роберта, Людовик, приобрел склонность к ночному возлежанию на холодном полу в пароксизме экстатической молитвы, был тайно пострижен в монахи и рукоположен в священники. Не будучи готовым зайти так далеко, Роберт сохранил привязанность к спиритуалам, которая пережила его арагонское заточение. Несомненно, что в тюрьме он выучил и латынь на которой так блестяще писал свои проповеди.