Иоанна I полностью

Разные хроники с разной степенью подробности сообщают, что Роберт дель Бальцо по приказу и в присутствии своего отца изнасиловал Марию, чтобы осуществить желаемое бракосочетание. "29 сентября, — сообщает Chronicon Siculum, — граф Авеллино вошел в Кастель-дель-Ово, взял мадам Марию, герцогиню Дураццо, и женил ее на своем сыне"[187]. "Граф отправился в замок с небольшим эскортом, чтобы навестить Марию перед отъездом, — соглашается Маттео Виллани, — ничего не подозревая, герцогиня приказала открыть ворота, чтобы он мог свободно войти. Граф вошел с двумя сыновьями и вооруженными приближенными советниками, которым приказал охранять ворота и замок. Когда же он [Гуго] оказался в присутствии герцогини, то сказал, что хочет, чтобы она вышла замуж за его сына Роберта, и заставил ее заключить брак силой"[188].

Даже если не принимать во внимание жестокость его поступка, самонадеянность, проявленная Уго, — ведь, соединив своего сына с Марией, он поставил свою семью в очередь на возможное наследование Неаполитанского трона — была поразительной и привела к его быстрому падению. Когда 7 октября Уго с Робертом и Марией встретился в Гаэте с Иоанной, новости о несчастье с ее сестрой уже просочились в окружение королевы. Маттео Виллани сообщает, что Иоанна была глубоко возмущена предательством Уго дель Бальцо. Людовик Тарентский, все еще не оправившийся от унижения, связанного с необходимостью уступить власть жене, навязанную ему графом Авеллино, и жаждавший излить свой гнев, увидел во всем этом для себя возможность поквитаться. Когда команда корабля Уго дель Бальцо вышла на берег, муж Иоанны подкупил их, чтобы они остались на суше и предали своего господина, который все еще находился на борту, оправляясь от приступа подагры. Тогда Людовик вооружился и в сопровождении небольшого отряда поднялся на борт судна графа Авеллино, где многократно проткнул Уго мечом, а затем сбросил труп своей жертвы в море. Роберт дель Бальцо был арестован; освобожденная герцогиня Дураццо сошла на берег и провела зиму в Гаэте со своей сестрой и ее мужем. В конце концов Роберта перевезли в темницу Кастель-дель-Ово, где, несмотря на мольбу Климента в письме Людовику Тарентскому, от 1 февраля 1351 года, избавить сына от наказания за грехи отца, он был казнен. Маттео Виллани утверждает, что герцогиня Дураццо сама организовала казнь Роберта дель Бальцо. Пока Иоанна, ее муж и остальные придворные были на празднике за пределами столицы, Мария в сопровождении четырех нанятых ею для этой цели вооруженных людей пробралась в Кастель-дель-Ово и приказала разрубила на куски своего обидчика в качестве предупреждения тем, кто в будущем будет покушаться на достоинство королевской принцессы Анжуйского дома.

Яркая развязка этого эпизода ознаменовала конец военных действий между Неаполитанским и Венгерским королевствами. К концу октября 1350 года Людовик Венгерский уехал из Рима в Вишеград и больше не возвращался. В феврале 1351 года Людовик Тарентский и Никколо Аччаюоли вернулись в королевство и освободили Аверсу, а Иоанна и ее сестра приплыли по морю отдельно. "В конце февраля король [Людовик Тарентский], королева и герцогиня Дураццо вновь вступили в столицу Неаполитанского королевства"[189], — сообщает Chronicon Siculum. Несмотря на пункт в мирном договоре, нет никаких сведений о том, что Климент созвал трибунал для нового дознания роли Иоанны в смерти ее первого мужа. Разумеется, от нее не потребовали явиться в Рим или Авиньон, чтобы снова дать показания. Венгры, видимо, окончательно сдались или потеряли к этому интерес, поскольку отсутствие дознания не повлияло на примирение. К 14 июня Никколо Аччаюоли смог написать: "Общее соглашение между нашими господами и королем Венгрии было принято обеими сторонами, принцы освобождены, и у нас наступил мир"[190]. Правда оставалось еще непосильное обязательство по выплате выкупа, но и этот вопрос был решен в пользу Неаполя. Когда 28 декабря 1351 года, после многомесячных проволочек, Иоанна наконец отправила Клименту гарантию возврата долга, которую он требовал за согласие перевести на ее имени 300.00 флоринов, Людовик Венгерский в рыцарском порыве удивил всех, внезапно простив долг, указав Папе в качестве причины: "Потому что он пошел на войну не из-за жадности, а чтобы отомстить за смерть брата"[191], — объясняет Маттео Виллани.