А война началась 15 августа 2003 года. Бойцы УБОПа разгромили детский реабилитационный центр на Шарташе. На разгром прилетели репортёры, поэтому УБОП никого не бил, но Кабанова и Ройзмана арестовал. И на следующий день по теленовостям ошарашенному Ёбургу показали Ройзмана в клетке в зале суда.
Судья выпустил Ройзмана и Кабанова, но уже через неделю СОБР разгромил женский центр и ворвался в офис Фонда: бойцы искали пыточные застенки. 3 сентября СОБР разнёс мужской центр на Изоплите и освободил реабилитантов — отправил их по домам. На Фонд завели 18 уголовных дел. Дела-то развалятся, однако наркоманы, которые ушли, дома опять сядут на иглу, и многие умрут.
Потом генерал МВД объяснил Ройзману: «Вас начали громить, потому что вы взяли на себя функции государства». «Так заберите их себе!» — ответил Ройзман. Но никто не забрал. И тогда Ройзман сам пошёл во власть. Получается, его просто загнали туда, хотя в начале 2003 года он ни о чём подобном и не думал. А в конце 2003 года Евгения Ройзмана уже избрали депутатом Государственной думы.
Президентом фонда «Город без наркотиков» стал Дюша Кабанов.
После выборов 1999 года мэр Чернецкий на новый срок поставил себе новую цель: определить параметры развития города. То есть разработать генплан.
В советскую и постсоветскую эпоху генеральный план был обычным главным документом города. Но прежний генплан мэрию Екатеринбурга уже не устраивал. Город нуждался в тотальном переосмыслении своей сути и структуры, а генплан должен был соответствовать современным потребностям и новым реалиям.
Что такого нового появилось в городе кроме, понятно, домов, автопарковок и супермаркетов? А очень много всего. В первую очередь — частная собственность. Землёй стали торговать, и её статус очень повлиял на районирование территории. Упрощённо говоря, если власть хочет построить на окраине пять кварталов жилья экономкласса, то ей нужно предусмотреть в центре один квартал на продажу.
В советское время в градостроительстве главным критерием было удобство для предприятий. А Чернецкий заявил, что теперь при проектировании пора уже думать про комфорт горожан. Почему на берегу Верх-Исетского водохранилища торчит завод? Здесь же можно построить Ривьеру! Это и есть смена приоритетов.
Чернецкий сказал, что надо планировать не промышленный город-гигант, а постиндустриальный столичный мегаполис. Столичность Чернецкий понимал как многообразие функций и возможностей, поэтому город — микст типологий. Сейчас эти мысли кажутся очевидными, но в 2000 году они взрывали сознание.
Чернецкий сам ездил в Европу осваивать опыт городского проектирования и посылал за рубеж подчинённых. Он первым произнёс странные импортные слова «мультиплекс», «аквапарк», «мегамолл»… Два с половиной года специалисты создавали небывалый документ — «Стратегический план развития города». План замахивался на 15, на 30 и даже на 50 лет. Это было описание технологии, по которой Ёбург сможет превратиться в хайтековский мегаполис XXI века.
Аркадий Чернецкий и план города
К выборам мэра в конце 2003 года на основе «Стратегического плана» мэрия готовила генплан города. По генплану город преимущественно будет развиваться «от моря до моря» — от Верх-Исетского водохранилища через центр до озера Шарташ. Генплан наметил центральную торговую зону и торговые узлы. Высотная застройка в городе будет занимать 30 % территории, среднеэтажная — тоже 30 %, а остальное — парки, рекреации, малоэтажные коттеджные посёлки и таунхаусы.
В городе будет 12 районов. С севера на юг, от Веера до Елизавета, город протянется на 32 километра; с запада на восток, от Широкой речки до Синих камней, — на 20 километров. При этом Екатеринбург останется самым компактным мегаполисом России.
Генплан понимал Екатеринбург как инновационный город: здесь не спрос рождает предложение, а предложение рождает спрос. Поэтому зелёный свет был включён небоскрёбам, гигантским офисникам, деловым центрам и отелям. Даже аэропорт Кольцово наметили перестроить в
«Стратегический план» и генплан не были пустопорожними декларациями: мэрия реально заставляла форматировать все процессы по этим документам.
