В арт-движении примут участие художники всех мастей, сразу граффитисты и уличные клоуны. Они будут разрисовывать дома весёлыми рисунками Букашкина, будут проводить разные акции, смешные и добродушные. Лучшей акцией станет коллективное нюханье цветков рябины под аккомпанемент композитора Евгения Родыгина: на гармони он сыграет свою песню «Уральская рябинушка» — суперхит 1960-х. А Евгений Артюх поставит себе целью воздвигнуть памятник Букашкину.
Культуртрегер Евгений Малахин, ставший Стариком Букашкиным, вовсе не был клиническим типом. Наоборот, Букашкин — трезвая, внятная и продуманная стратегия, вписанная в пространство города. Не обладая особыми талантами, Малахин сделал искусством жизнь художника, а не его произведения. Сделал искусством метод художественного высказывания, а не само высказывание. Потому Букашкин и превратился в миф Ёбурга, оказался пенатом и гением места.
А среди городских сумасшедших, не ведающих, что творят, чемпион — Спартак, точнее Владимир Ильич Спартак, год рождения — 1946-й. Неистовый созидатель, он сменил 63 профессии — от массажиста до пчеловода; он написал 32 килограмма стихов и тысячу картин; он выдаёт афоризм в секунду и выступает с корзинкой на голове. В бурлящем потоке словоблудия Спартак порой неожиданно для себя извергает что-то шедевральное, вроде странного и безумного хокку:
Вот кто эти гении места в разных мегаполисах мира — обгорелые жирафы!
Лет пять кресло-качалка Старика Букашкина простоит пустое, а потом его займёт Тимофей Радя, загадочный мастер стрит-арта. Никто не будет знать Радю в лицо, только его ловкая и тихая команда. Радя станет украшать город огромными лозунгами или граффити, станет переформатировать объекты городской среды на новый лад. Хайтековский, техничный и рафинированный интроверт Радя вроде бы ничем не обозначит своего родства с запростецким Стариком Букашкиным, но всё же Радя будет в тренде Букашкина — просто в другой культурной ситуации.
Радя — моралист, подобно Букашкину. «Твой ход» — так будет названа одна из работ Ради: раскрашенные под фишки домино опоры моста через Исеть на улице Челюскинцев. «Нападай — защищайся», — начертает Радя на рёбрах «китайской стены» по улице Малышева. На рекламе массажного салона поверх телефонного номера Радя укорит клиента: «Жена дома ждёт». Самовлюблённую презентацию банка «Скоро открытие филиала» Радя поправит: «Скоро открытие антиматерии».
Букашкин и «Картинник» облагораживали помойки, а Радя реализует проект «Улучшения на районе»: то украсит остановки подобранными на свалках коврами, то развесит бельё на просушку по конструкциям для баннера. Радя наденет на колючую проволоку какого-то городского забора ёлочные игрушки и увенчает абажурами фонари перед оперным театром, словно это домашние торшеры.
Акция Тимофея Ради
У Тимофея Ради, как у Евгения Малахина, такая же глубоко продуманная художественная стратегия. Закрытость Ради наследует публичности Букашкина по принципу «всё наоборот», как техничный Екатеринбург наследует разухабистому Ёбургу. Логово Букашкина располагалось в дворницкой, а мастерская Ради — в Государственном центре современного искусства. В общем, Старик Букашкин — добродушный гений Ёбурга, а Тимофей Радя — строгий гений Екатеринбурга.
