В общем, 12 сентября 1999 года прошёл второй тур выборов губернатора Свердловской области. Кандидат Бурков набрал 28 %, кандидат Россель — 63 %. Чистая победа. В ночь подведения итогов, когда всё уже стало понятно, команда Росселя отправила команде Буркова подарок. Курьер принёс коробку на Ленина, 41, где находился штаб Буркова и офис «Мая». Деморализованная команда Буркова решила, что ей прислали бомбу: сначала уничтожили политически, щас добьют физически. На вызов к офису полетели сапёры, за ними — телебригада Шеремета. Под прицелом камеры сапёр осторожно извлёк из коробки подарочек команде Буркова от команды Росселя — преогромнейший фаллоимитатор.
Но Большие Политические Разборки ещё не закончились.
Баков подал на Росселя в суд: потребовал аннулировать результаты выборов, потому что деньги на выборы Россель получал от иностранных компаний. Это был удар под дых, так как Росселя и вправду спонсировали крупные промышленники, а их предприятия входили в транснациональные холдинги, то есть формально могли считаться иностранными. Россель попросил Бакова отозвать иск, а то лишит Серовского завода — ресурса для войны. Азартный Баков, конечно, отказался.
Что ж, сам виноват. Осенью 1999 года областное правительство заявило, что 48 % акций Серовского завода принадлежат промышленнику Андрею Козицыну, приближённому Росселя. Баков разорался и обещал приз в 100 тысяч рублей тому, кто докажет, что Козицын владеет акциями СМЗ; приз остался невостребованным.
В октябре власть начала выбивать Бакова с СМЗ. На предприятие нагрянули чоповцы, попытались захватить заводоуправление. В схватке избили отца Бакова — пожилого инженера-металлурга, который налаживал производство. Про Антона Бакова в прессе стали говорить, что директор он хреновый, ни шиша не понимает в металлургии. Эта ложь была оскорблением для Бакова, и в декабре 1999 года Баков защитил диссертацию — стал кандидатом технических наук. А завод попал в блокаду: ему отрубали электричество, перекрывали дорогу для грузовиков с рудой Качканарского ГОКа, не выпускали со станции вагоны с готовой продукцией.
Стиль избирательной кампании
19 декабря одновременно с выборами в Госдуму прошли и выборы мэра. На всех без исключения избирательных участках Екатеринбурга Чернецкий набирал больше 50 %, и ни один его соперник не наскрёб больше 15 %. То есть город по-прежнему считал Чернецкого без вариантов самым лучшим мэром, и пусть сколько угодно гремят баталии политических разборок между мэром и губером. Ёбург видел и понимал, что идеи Чернецкого работают с прекрасными результатами.
Большие Политические Разборки завершились.
А Баков всё-таки потеряет Серовский завод. В 2000 году власть вызволит из узилища жестокого рейдера Павла Федулёва, и Федулёв захватит СМЗ. Весь 2000 год будут бушевать промышленные войны: боевики Федулёва и майцы Бакова будут драться друг с другом в Серове, в Качканаре и в Ёбурге на Химмаше.
Потеряв СМЗ, колдун Баков обратится к юридической магии: в 2001 году он зарегистрирует свои воспоминания о СМЗ в Адыгее (выбор места он мотивировал «преследованиями со стороны Росселя») и некоторое время будет вести славный бизнес под залог серовско-майкопского привидения. Никто не сможет привлечь к ответственности неприкосновенного депутата Бакова, а потом — ищи ветра в поле!
Движение «Май» продержится в областной думе в виде маленькой фракции ещё два года и после потихоньку затихнет.
Александр Бурков постепенно отдалится от Антона Бакова и с 2007 года станет депутатом Государственной думы.
В Свердловске самым страстным коллекционером минералов был Владимир Пелепенко. Выпускник УПИ, он работал директором мелкого городского заводика, имел старый «Запорожец» и объехал весь СССР в поисках прекрасных камней. В те годы в Свердловске любительская минералогия была повальным увлечением, а Пелепенко, хотя и не был геологом, сумел составить одну из лучших коллекций.
Он искал чудеса, шедевры природы, его собрание было не академическим, а художественным. Он ценил красоту, а не редкость, хотя многие красивые камни — огромная редкость. Пелепенко понял: драгоценные камни
