Зазвучала лёгкая композиция. Алёна задвигалась в танце. Илья смотрел на её лёгкие движения – эти движения, тихие, нежные, призрачные, означали одно: любовный зов. На секунду он подумал, сейчас из-под меня выдернут кресло, и я упаду. Илья присоединился к Алёне, у него были ватные ноги. Он обнял девушку за талию и остановил её танец, спросил:
– Кому со мной хорошо, а? – и впился поцелуем, проталкивая язык глубоко ей в рот. Алёна не сопротивлялась, она этого ждала. Она почувствовала, как низ живота наполняется теплом – рука Ильи (холодная) была уже у неё между ног.
Они вошли в спальню, толкаясь и шатаясь, словно пьяные, повалились на кровать, продолжая целоваться. Одежда полетела к потолку.
– Холодно… – произнесла Алёна.
Илья её обнял – она дрожала.
На какой-то миг они прекратили возню, Илья взял Алёну за плечи, отстранил от себя и произнёс известную ей фразу:
– Зло сидит внутри нас, мы порочны от природы, выживает сильнейший, в борьбе все средства хороши.
Она повторила:
– Зло сидит внутри нас, мы порочны от природы, выживает сильнейший, в борьбе все средства хороши.
– Простовата ты бываешь – это плохо, – сказал он.
Илья входил на всю длину, причиняя сладкую боль. Он был сверху, придерживая своё тело одной рукой, упёршись о кровать, другой рукой сжимал длинные Алёнины волосы на затылке.
Он говорил:
– Ты пытаешься строить долгосрочные планы на будущее, но не знаешь, что будет завтра с тобой; ты возомнила себя разумным существом, но тебе нужен не я, а грубый секс, – Илья откинул голову девушки на подушку, закинул её ноги себе на плечи и стал входить ещё с большей силой. – Ты надеешься, что ничего страшного не произойдёт и всё рассосётся само собой… – он остановился… – я так тоже думаю…
– Продолжай! – взмолилась Алёна. Но Илья кончил.
Алёна оделась и сказала:
– Эгоист ты, – и направилась к выходу.
Илья не пытался её задержать, он сказал ей вслед:
– Завтра или через неделю вернёшься снова.
Дверь хлопнула, ключ повернулся в замке.
Откинув одеяло, Илья встал с кровати, вышел из спальни, неспешно зашёл в комнату, где играла музыка. Здесь был включён обогреватель. И казалось теплей. Илья посмотрел на потолок, он чернел в углу, как и три часа назад. Ничего не изменилось. Искусственное тепло никого не грело, его не хватало, просто. Мысль о том, что женщины могут оставить его, как забытую вещь на стойке баре, к примеру, не давала покоя. Можно сказать, раздражала или даже приводила в ярость. Он понимал, что мысли и слова – это энергия, формирующая, если не судьбу человека, то определённый временной отрезок. И эти мысли добавляли больше перцу и соли в первое блюдо, которое остыло, не было уже горячим, как ему хотелось.
Он отключил обогреватель от сети. И сменил музыку. Зазвучала композиция AC/DC «Highway to Hell». Добавил громкости. В холодильнике оставалась водка. Илья достал бутылку и прямо с горла засадил столько, сколько смог.
Когда музыка надоела, он убрал громкость совсем – тишина пронзала больше, чем сама музыка, а радио на кухне тихо бубнило:
